Эдуард Успенский – Повести об умных девочках (страница 16)

«Может, тут пивную палатку открыли? – подумала Люся. – Может, пивные ларьки стали выносить за черту города? Как вредное производство?»

Хорошо ещё, что эти были в благодушном настроении.

Нюхали цветы и улыбались.

И вот любимый посёлок.

За воротами меховая мелкота неторопливо кипела. Самые активные даже прыгали на бетонный решетчатый забор навстречу Люсе и пробегали по нему несколько шагов.

Люся вошла в калитку, и на ней сразу повисли Сева Бобров, Иглосски, Бурундуковый Боря и Цоки-Цоки.

Устин, Летящий в Облаках, и Биби-Моки старательно улыбались в стороне, как Люся их учила. Они так сверкали зубами, будто к ним пришла врачебная зубосмотрительная комиссия. Все вместе пошли к интернату.

Дир встретил Люсю на пороге школы. Он вручил ей Главный Бумажный Получальник.

– Учительница Люся, зайдите ко мне после занятий. Я дам вам хендрики. В прошлый раз мы забыли в суматохе.

На его шляпе с украшениями были явные изменения. Там появились ягоды. То ли шляпная клумба постепенно давала урожай. То ли Меховой Механик украшал её в соответствии с сезоном.

Так или иначе, Люся была рада ему, его шляпе и всем, всем, всем ученикам. Как ей хотелось, чтобы её школьные друзья, её бестолковый раздрызганный класс побывал здесь. Поучился бы у этих зверюшек дружелюбию и старательности.

«Обязательно приглашу сюда Киру Тарасову, – решила Люся. – Пусть свой «правдизм» преподаёт. Из её правдизма такой сочинизм получится – лучше не надо».

– Хорошо, дир, я зайду. – Она обернулась к ученикам: – Прошу всех в класс.

Раздался рёв начинальника. Интернатники бросились в класс. И даже застряли в дверях. Некоторое время они колыхались такой живой шторой, а потом провалились внутрь.

И ни стука не было, ни грохота. Если бы Люсин класс так вот вывалился из дверей, одних ботинок бы разлетелось штук двадцать. А шум был бы такой, как будто экскаватор буксует.

Ученики стояли на своих партах на передних лапах, стараясь повернуть голову в сторону Люси.

– Блюм! – сказала Люся.

Они блюмкнулись и засветились от радости.

Люся осмотрела класс:

– А где Мохнурка Великолепный?

– Я здесь! – послышался голос сверху. Из Плюмбум-Чокиной дыры высунулась усатая мордочка.

– Почему ты там?

– Меня сюда Мехмех посадил. Он сказал, что от меня внизу слишком много шума.

Чем-то Мохнурка напоминал страдательного Киселёва. Тот тоже вечно шумел во всех местах, и его всегда куда-то запихивали. В угол, в пустой класс, во двор подметать.

– К доске пойдёт Цоки-Цоки, – сказала Люся. – Она ещё ни разу не отвечала.

Цоки-Цоки вышла, глядя в пол, и тихо сказала:

– А у нас вчера комиссия была!

– Комиссия? – удивилась Люся.

– Да! Да! Да! Комиссия! – закричали интернатники. – Большая.

– Они на машине приехали. Две строгих тёти и один добрый дядя.

– И что они делали? – спросила Люся.

– Можно я скажу? Можно я скажу? – закричал сверху Мохнурка. Он настолько высунулся, что висел уже только на задних лапах.

– Нет, нет! Пусть скажет Фьюалка.

Ласка поднялась из-за стола и, как всегда, коротко и толково ответила:

– Они всё осмотрели. А потом ушли к Мехмеху. И там разговаривали с ним и с дядей Костей. Мы не знаем, о чём они разговаривали.

– А я знаю! – кричал Мохнурка. – Я под домик подкопался и всё слышал.

– Подслушивать нельзя! – строго сказала Люся. – Это плохо и неудобно.

– Очень плохо, очень неудобно! – согласился Мохнурка. – Потому что там земля мокрая. Но всё-таки можно.

– И о чём они говорили?

– Они спрашивали: кто открыл здесь звероферму? Этот интернат от цирка или от кино? Почему звери разговаривают? Может быть, это научная военная лаборатория? И всё время говорили: «Дайте нам выписку из решения». И добавляли: «Надо устроить большую проверку».

– Это всё очень интересно, – сказала Люся голосом любимого завуча Эмилии Игнатьевны. – И всё же мы продолжим урок. Уважаемая Цоки-Цоки, напишите такое предложение: «Маленькие звери не хотят большой проверки».

Цоки-Цоки стала писать. Она прижимала уши, высовывала язык. Всячески старалась. Вот что у неё вышло:

МАЛЕНЬКИЕ ЗВЕРИ

НЕ ХОТЯТ (ХОТЯТ)

БОЛЬШОЙ ПРОВЕРКИ.

Люся спросила:

– Почему слова «маленькие звери» написаны маленькими буквами?

– Они же маленькие.

– А почему «не хотят (хотят)»?

– Потому что всё-таки немножко хотят. Интересно – что такое большая проверка?

– Хорошо. А теперь напиши такое предложение: «Котик, кот и котище построили домик, дом и домище».

Цоки нацарапала на доске слова «КОТИК», «КОТ» и «КОТИЩЕ» разных размеров. Такие, как «ДОМИК», «ДОМ» и «ДОМИЩЕ». По нарастающей.

– Так я и думала, – сказала Люся. – Дети… то есть звери… то есть дорогие интернатники, запомните одно грамматическое правило: «В русском языке все слова пишутся в одном размере».

Это правило она придумала на ходу.

Вошёл дир и внёс блюдо с кочерыжками. Интернатники помчались хватать их. Сверху ссыпался Мохнурка в чёрных очках и захрумкал капустой. А Плюмбум-Чоки не вылезал.

– Почему Плюмбум-Чоки не берёт кочерыжку? – спросила Люся. – Он что, заболел?

– Нет, – ответил дир. – Он ест только эвкалиптовые листья. И ничего другого.

– У нас в аптеках они бывают.

– Купите, пожалуйста, для нас, – попросил Меховой Механик. – Чтобы у нас был запас.

Бурундуковый Боря потянул Люсю за руку:

– Девочка Люся, девочка Люся, давайте устраивать игры на свежем кислороде.

– Давайте, – согласилась Люся. – Мы устроим большие спортивные соревнования. – Она вытолкала интернатников на участок: – Внимание! Внимание! Прошу всех построиться. Сейчас у нас будет небольшая осенняя олимпиада. Мы узнаем, кто самый ловкий.

Люся приказала интернатникам строиться по росту. Это было очень сложно для них. Потому что они никак не понимали – кому стоять впереди, кому сзади.

– Ну и что, что ты выше! Зато я старше.

– А у меня в большой разлинованной Хвалюндии ни одной плохой получалки нет.