Эдуард Титов – Зов Берегини (страница 6)

Где пахло сельдереем, молоком

И бабушкиными пирогами…

Побег

Хомяк узнал, что он хомяк.

Теперь он сам не свой,

И все извилины напряг

Непризнанный герой.

В потоке ежедневных дел,

Как белка в колесе,

Крутился он и вдруг прозрел —

Он не такой как все!

Внезапно как-то осознал,

Что плоская Земля,

А мир, где ел он, пил и спал —

Поддон за три рубля.

Вода, кормушка, тренажер,

Чтоб бегал во всю прыть,

И ядовитый комбикорм,

Чтоб в меру долго жить.

Не всё продумал человек

И не исключено,

Что шанс реален на побег

Хоть есть и много но —

Ради свободы если он

На всё будет готов,

Не будет ли приговорен?

Не наломать бы дров…

А чтоб никто не смог посметь

«Родной» покинуть кров,

Вместо него заселят впредь

Послушных хомяков…

Butterfly effect

Бабочка села мне на ладонь —

крылья резные, в глазах огонь,

С гениального, будто явившись холста,

Хрупка, беззащитна, но непроста.

Балансируют словно на грани

Миллиарды подобных созданий.

Их путь незаметен и невесом

И может закончиться одним днем.

Взмахи её миры сотрясают —

Обманчива красота неземная,

Сошедшая с сюрреалистичных картин.

Я понял – пора! и шепнул ей: «Лети!»

Над полем цветов, а, может, актиний,

Чертя в воздухе волны светящихся линий,

Что оба крыла ее хитро плели,

Она пролетела и скрылась вдали.

Мир расслоился на отдельные слайды,

Зазвенело как от удара кувалды

О наковальню, и хоть не уверен я,

Стал видеть более чем в трёх измерениях.

Бабочка Знания дона Хуана

Явила реальность, как есть, без обмана.

Запоздало спросил: Кто ты, если не сон?

И эхо ответ принесло: Ма-ха-о-о-о-н.

Даария

Блуждая всевозможными путями,

Я посещал дремучие края,

Но согревала ты меня как пламя

Прародина далекая моя.

Ведь в сердце у меня всегда звучали

Свирель, жалейка гусли и рожок

С такими отголосками печали,

Которые я б выразить не смог.