Эдуард Скобелев – В стране чудовищ (страница 46)
— Погибать, так с музыкой! — сказал он и велел немедленно доставить на позицию бомбу и взрыватель.
Но люди не хотели погибать из-за гнусной натуры Фабрео. С музыкой или без музыки смерть все равно была смертью. Люди знали, что от взрыва бомбы погибнет все живое на острове и сам остров навсегда погрузится в океанскую пучину.
— Господин главнокомандующий, — сказал генерал, — давайте оставим бомбу в покое и атакуем противника еще раз!
— Ах ты, паршивый трус! — закричал Фабрео — Ты не хочешь умирать за меня? Не хочешь умирать за королевство?
— Но ведь королевство погибнет? — отвечал генерал. — И победы все равно не будет, потому что ни вы, ни я не будем победителями.
— Зато будет по-моему!
— Никто не узнает, господин главнокомандующий, что вышло по-вашему, если не станет острова!
— Ты тоже мятежник! — взвизгнул Фабрео. — На тебя тоже нельзя положиться!
Выхватив шестиствольный пистолет, он застрелил генерала.
Фабрео думал, что запугает людей крутой расправой. Но в предвидении общей погибели даже самые трусливые перестали бояться смерти.
Фабрео заметил это по злым, вызывающим взглядам.
— Бомбу! Скорее!
Его приказ бросились выполнять тайные агенты, которых он осыпал золотом в надежде, что они будут верны ему до конца. Но приближение общей гибели превращало в бессмысленный хлам накопленные богатства. «С какой стати я должен умирать вместе с этим Фабрео? — думал про себя каждый. — Кто он, в конце концов, такой? Он негодяй, как и все другие негодяи, только награбил самые большие богатства и присвоил себе разные звания… С какой стати должны умирать мои дети? Почему эта прекрасная жизнь под небом и солнцем не может продолжаться вечно?..»
Теперь уже не золото, а небо, солнце, люди стали самыми дорогими и желанными для каждого человека.
Небо, которое не уставало дарить свежесть. Солнце, которое не жалело тепла и света. Люди, без которых лишалась смысла сама жизнь…
И все же тайные агенты еще очень боялись правды: трусость въелась в их души. Да и глупыми они были: надеялись, что Фабрео только пугает бомбой, а сам побоится взорвать ее. Они о других судили по себе и, так как были невеждами, ничего не понимали в других.
Когда прикатили на колесиках сундук с бомбой и взрывателем, Фабрео сам вставил взрыватель и запустил часовой механизм. Взяв в руки громкоговоритель, он закричал — так, чтобы его слышали бойцы из отряда Али:
— Эй вы, оборванцы! Немедленно арестуйте своих предводителей и сдавайтесь! Я обещаю каждому жизнь и полное прощение! Каждый получит по тридцать золотых монет из королевской сокровищницы, новый халат и сапоги! Если не сдадитесь, я взорву страшную бомбу! Она погубит всех нас! Остров опустится под воду, и тут, где стоят ваши дома и сады, будут катить океанские волны!.. На раздумье дается пять минут! Повторяю, пять минут! Отсчет времени уже начался!
Али, слышавший угрозы, обвел взглядом своих бойцов:
— Ну, что, может, сдадимся? Может, и вправду каждый получит новый халат, сапоги и тридцать золотых?
Люди молчали.
— Подумайте, ведь через пять минут исчезнет все, что составляет нашу жизнь и нашу судьбу!
Люди молчали. Прошла целая минута. Наконец кто-то сказал:
— Али, неужели мы допустим, чтобы негодяй из негодяев погубил все живое? Если он не взорвет бомбу сегодня, он непременно сделает это завтра, потому что он уже взорвал бомбу в своей бессовестной башке!.. Пусть мы погибнем, но останется этот прекрасный остров, эти поля и эти леса!.. Может быть, кто-либо уцелеет, и тогда снова пробудится жизнь, но уже без бомб и негодяев!
Все люди заволновались и заговорили:
— Он прав, этот человек!
— Что ж, мы сами сделали выбор, — грустно, но твердо сказал Али. — Где мешок, врученный мне Упавшим с неба?
Он достал из мешка бочонок, на котором были нарисованы череп и скрещенные кости. Секунду помедлил и ударил его мечом.
Люди вскрикнули, ожидая своей погибели.
— Эй вы, оборванцы! — вновь послышался истеричный голос Фабрео. Трус по натуре, он не мог не дрожать при мысли о собственной гибели. Но он был не только трусом, но и подлецом, которому безразлично все живое. — Эй, вы! Прошло уже четыре минуты! Если не хотите сдаваться, то прощайтесь со своей жалкой жизнью и со своей обреченной землей!
Многие заплакали — и в отряде Али, и в королевских войсках. Солдаты и офицеры не скрывали слез — они оплакивали свою несчастную судьбу, которую, как им казалось, они не могли изменить.
Между тем Али разбил бочонок и достал из него небольшую медную шкатулку. Не медля, он тотчас раскрыл ее…
— Уф! — послышалось, над его ухом. — Долго же меня мучили в темнице!
Али показалось, что он умирает и ему мерещится голос Упавшего с неба, которого он так и не сумел спасти…
— Прошло четыре с половиной минуты! — как безумный вопил Фабрео. Да он и был уже безумным, вне всякого сомнения. — Четыре с половиной!..
И вдруг несколько молодых офицеров и солдат, подчиняясь самому благородному порыву и ничего уже не страшась, расшвыряли телохранителей и набросились на Фабрео. В одно мгновение они повалили и связали негодяя. Часовой механизм взрывателя был остановлен, взрыватель вытащен из бомбы, — ее зловещее, черное тело было уже не страшно — дракон без зубов…
Никто из генералов и старших офицеров не шевельнул и пальцем, чтобы защитить презренного Фабрео. Все, как завороженные, смотрели на храбрецов, решивших спасти людей от верной погибели.
И тут все услыхали:
— Вот он, мерзавец из мерзавцев, преступник из преступников, вот он, Фабрео! Теперь мы посчитаемся с тобой!
Все королевские солдаты и генералы, все тайные агенты упали на колени, полагая, что слышат голос с неба и голос принадлежит Правде, явившейся с мечом, чтобы покарать обманщиков и негодяев.
Фабрео вдруг надулся, как пузырь. Веревки, которыми его скрутили, лопнули. Фабрео позеленел, посинел, побледнел и — оглушительно чихнул…
Все стояли пораженные — нигде не было видно даже и следа негодяя, будто его и вовсе не существовало. Только валялась в пыли фуражка главнокомандующего, на которой королевские портные вышили серебряными нитями череп и скрещенные кости.
— Предупреждаю, — грозно сказал тот же голос, — пусть никто не трогается со своего места, пока я не увижу Арбузика или Бебешку!
Все замерли, и только храбрый Каруока — это он первым бросился на Фабрео — вышел вперед:
— Упавший с неба доверил мне свое имя — его действительно зовут Арбузиком. Он брошен в подземелье. Что с ним сейчас, я не знаю.
— В таком случае ты, храбрый воин, покажешь мне дорогу к подземелью и откроешь его!
Каруока-старший бросился во дворец. Стражники пытались преградить ему путь, но тотчас попадали, корчась от приступов чихания. Вот наконец и страшная подземная тюрьма. Каруока распахнул дверь…
— Арбузик, ты жив?
— Неужели это ты, Чих? — тихо послышалось в ответ…
Глава шестьдесят четвертая
КОРОЛЕВСКАЯ АРМИЯ СДАЕТСЯ НА МИЛОСТЬ ПОБЕДИТЕЛЕЙ
Каруока вынес Арбузика из темницы на руках.
— Пить, — слабо попросил Арбузик, — я умираю от жажды!
— Нет, Упавший с неба, теперь мы ни за что не дадим тебе умереть!
Каруока помчался во дворец. Не прошло и минуты, как из дворца показалась вереница королевских поваров в белых колпаках.
Они несли самые изысканные блюда и тащили самые лучшие напитки, которые сыскались в королевской кладовой.
— Кто долго голодал, тому нельзя злоупотреблять пищей, это крайне опасно, — предупредил Каруока.
— Спасибо за совет, — сказал Арбузик. — Я и не собираюсь наедаться до отвала. Мне бы только чуть-чуть подкрепить свои силы…
Пока Арбузик ел и пил, Каруока рассказал ему про то, что знал, — про гибель Болдуина и зеленохвостых, про восстание в городе, про то, как Фабрео хотел взорвать бомбу и как появился кто-то невидимый…
— Это Чих, мой старый славный друг, — улыбнулся Арбузик. — Он тоже настрадался в неволе. Побольше моего. Зато, как всегда, явился в самый нужный момент!
— Да что там, — сказал Чих, — тут и без меня почти уже управились с Фабрео. Правда, как ее ни скрывай, все же находит путь к людским сердцам!
— Каруока, ты настоящий герой, — сказал Арбузик, — ты спас свой народ от гибели. Ты не ожидал спасения от других, ты сам вступил в борьбу! Мы всегда будем благодарны тебе!
Все стражники дрожали от страха. Когда Каруока рассказал им, какое преступление пытался совершить Фабрео, они пришли в негодование и поклялись, что будут сражаться на стороне восставшего народа.
Построив стражников, Каруока отправился с ними в расположение армии. Едва солдаты и генералы увидели Каруоку рядом с Упавшим с неба, который ехал на коне, они стали кричать, что не будут сражаться против восставших и готовы сдаться на милость победителей.
Арбузик поручил Каруоке-старшему командовать армией и распорядился, чтобы открыли все тюрьмы и выпустили на свободу всех невиновных.
— Пошли за своим отцом, который спас меня, и за младшим братом. Они долго ждали освобождения от тиранов, — сказал Арбузик Каруоке.