Эдуард Скобелев – В стране чудовищ (страница 4)

— Знаю, это книжка без картинок, — сказал Бебешка, шмыгая носом.

— Нет, это книжка, в которой вырвана половина страниц, — поправил его Арбузик. — Читать ее — неинтересно… Я не хочу дружить с лентяем. Если ты сейчас же не скажешь, что сморозил про школу глупость, я с тобой раздружусь.

— Как это раздружишься?

— А так. Не буду больше с тобой играть. И ты не будешь приходить к нам. А запускать ракетоплан мы будем с кем-нибудь другим. Хотя бы с Кучерявочкой. Она смелая девчонка.

— Она пискля! — рассердился Бебешка. — Чуть тронешь, она жалуется своей бабушке, а бабушка выскакивает с веником и гоняется, как за паутиной… И вовсе не нужна нам Кучерявочка! А про школу, конечно, у меня не то вырвалось. Не то я сказал. Наоборот, я хочу, чтобы поскорее открыли школу. И еще, чтобы поскорее поймали зеленохвостого. И чтобы все украденные дети вернулись домой…

Часы на стене пробили одиннадцать. Бебешка звучно зевнул:

— Мама разрешила мне остаться у вас. Я хочу спать.

— Ложись, если хочешь, — сказал Арбузик. — Я буду ждать отца. Он сегодня охраняет город. Ходит по улицам с настоящим ружьем… Он не боится зеленохвостого. Преступнику не поздоровится, если он сейчас вздумает напасть на детей. Отец стреляет без промаха.

Бебешка опять зевнул, сел на кровать и попытался стряхнуть с ног ботинки. Но они не стряхивались. Тогда он нагнулся, чтобы развязать шнурки.

— Если бы я был изобретателем, — кряхтя, сказал Бебешка, — я изобрел бы робота, который завязывал и развязывал бы шнурки. Раз — и готово! И чтоб снимал и надевал ботинки и «пожалуйста» говорил… А еще было бы неплохо придумать какую-нибудь штуковину, которая бы отвечала за тебя. Твоим голосом. Вызовет, например, на уроке Нина Константиновна, а ты потихоньку нажал на кнопку и только рот раскрывай. А потом неси дневник и получай пятерку… Гулять выйдешь, машинку — на шкаф. Мать из кухни крикнет: «Ты тут?» Машинка ответит: «Тут, мам». А сам на улице гуляешь, лоботрясничаешь, дышишь свежим воздухом…

Бебешка забрался в кровать, по самый нос натянул одеяло. Глаза его закрылись, но потом вновь засветились в темноте.

— Арбузик, — шепотом спросил Бебешка, — а если зеленохвостый выстрелит в твоего отца? Если у него есть ракетный корабль, то, конечно же, есть и пистолет. А если есть пистолет, он непременно выстрелит. Ему же никого не жаль, он же не человек, а зеленохвостый…

Арбузик не ответил. Он вглядывался в глубину темной улицы. Улица будто бы растягивалась, когда над нею взлетала осветительная ракета, и быстро сжималась, едва ракета устремлялась к земле.

— Послушай, Бебешка! А ты бы не испугался, если бы тебе встретился зеленохвостый?

— Конечно, нет, — ответил Бебешка. — Утром, если я хорошенько высплюсь, меня никто не догонит.

— Давай с тобой разыщем зеленохвостого, — вдруг предложил Арбузик. — Найдем, где он прячется, и освободим детей. Тогда опять в городе будет спокойно и будет работать школа.

— А что? — сказал Бебешка. — Давай, если хочешь. И найдем, и освободим, если постараемся. Только я немножечко боюсь. Взрослые найти не могут, а мы все-таки меньше ростом.

— При чем тут рост? Мы обязательно найдем. Кто ищет, тот всегда находит. Мы будем искать лучше всех.

Бебешка хихикнул.

— Где?.. А если зеленохвостый не один? Если их много?

— Трус, — сказал Арбузик. — Оставайся дома, я сам пойду искать зеленохвостого. Или с Кучерявочкой… Мы вместе с нею полетим на ракетоплане. Именно полетим.

— На ракетоплане? Да твоя Кучерявочка пискля, — обиделся Бебешка. — Кто разрешит вам полететь на ракетоплане?

— Мы сами себе разрешим. Нужно спасать похищенных детей? Нужно! — И подумав, Арбузик-добавил: — В ракетоплане вполне можно уместиться вдвоем. Он не такой уж игрушечный, как кажется. А управлять я умею.

Бебешка откинул одеяло и сел на кровати. Глаза его стали круглыми.

— Зачем тебе Кучерявочка? Зачем? Мы полетим вдвоем — ты и я… Только меня мама не отпустит. Сколько ни проси, не отпустит. Она говорит, я несамостоятельный. А я все умею… И суп варил в каникулы, и картошку жарил… Надо что-то придумать…

— Я уже придумал, — сказал Арбузик. — Твоей матери и моему отцу мы оставим письма. Напишем, что полетели на выручку ребятам.

— Напишем! — закричал Бебешка. — Полетим! А твоему отцу и моей матери сообщим, что улетели сражаться с зеленохвостыми. Сражаться!

И друзья трижды крикнули «ура». Это означало, что они твердо решили лететь и не отступят от своего решения.

— Завтра, завтра же полетим!

— Тс-с! — Арбузик приложил палец к губам. — Запомни, все это — военная тайна. Никому ни слова, понял? Поклянись!

— Клянусь, — сказал Бебешка. — Никому ни словечка, а Кучерявочке, этой пискухе, ни полсловечка!

— Тогда спать, — сказал Арбузик. — Летчики должны быть сильными и бодрыми. В кабине уже не поспишь. Нужно внимательно следить за приборами. Чуть отвлечешься, случится беда…

Глава восьмая

ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПОЛЕТУ

Арбузик и Бебешка проснулись очень рано. Перед ними стоял дядя Ваня.

— Вставайте, детки, — улыбаясь, ласково сказал он, — завтрак уже готов. Но его нужно заработать. Почистить зубы и обтереться холодной водой — раз. Проветрить комнату и сделать зарядку — два. Быстро одеться — три. Убрать постели — четыре. После завтрака вымыть и вытереть посуду — пять. И, наконец, хорошенько выучить уроки.

— Мы все сделаем, папа, — сказал Арбузик. — Но я сегодня очень голоден и хочу поесть плотнее. Яйцо, сыр, яблоко и два стакана чаю. И еще жареной картошечки. И еще кусочек колбасы.

— У тебя прекрасный аппетит, — похвалил отец. — А как Бебешка? Или он питается только манной кашкой и вишневым вареньем?

Вялый Бебешка, сидя на кровати, моргал глазами, не соображая спросонок, отчего это он не у себя дома и почему о завтраке спрашивает его не мать, а дядя Ваня.

Арбузик незаметно подмигнул Бебешке: давай, мол, и ты нагрузись, как океанский пароход перед выходом в кругосветное плавание.

Но Бебешка не понял.

— А я есть вообще не хочу, — кисло заявил он. — Я по утрам пью только молоко. Козье.

Арбузик подскочил к нему и зашептал на ухо:

— Мы улетаем, надо хорошенько подкрепиться и кое-чем запастись на дорогу!

— Куда это мы улетаем? — громко переспросил Бебешка.

Арбузик оглянулся на отца. Но отец как раз вышел в коридор, где зазвонил телефон, и, к счастью, кажется, не расслышал слов Бебешки.

— Ты ведь дал слово хранить тайну!

— Какую тайну? — удивился Бебешка, — У меня сроду не было никаких тайн.

— Как это никаких? Ты что, забыл, что мы улетаем на поиски зеленохвостого?

— Этого еще не хватало, — сказал Бебешка, шевеля пальцами ног и припоминая, где он оставил свои ботинки. — Ага, они зашвырнулись под кровать… Завидую первобытным людям — ни кроватей тебе, ни обуви, ни посуды. Накинул шкуру леопарда и пошел на завтрак в джунгли. Раз — и съел носорога!

— Или носорог тебя, — сказал Арбузик. — Так хозяин ты своему слову или нет?

— Ни на какие поиски я не полечу. Зеленохвостые, бесхвостые — какое мне дело? Откуда ты взял, что я должен лететь?

— Мы же с тобой договорились! Ты же обещал!

— Ну, обещал. Обещал вчера. А сегодня не обещаю. Это ведь преступник, понял? Еще утащит в мешке куда не надо!

Арбузик от возмущения и обиды сжал кулаки.

— Вот что, Бебешка, — сказал он, — я тебе больше не товарищ и сидеть с тобой за одной партой больше не буду!

В это время в комнату вошел дядя Ваня. Он был очень взволнован.

— Поторапливайтесь, ребята. Мне нужно уходить.

— Куда? — спросил Бебешка.

— Тяжело заболел Главный пожарник, — объяснил дядя Ваня. — Только что мне позвонили. Я поеду за опытным доктором в другой город. Может, этот доктор спасет Главного пожарника… Человек умирает от тоски по сыну. И другие родители похищенных детей плачут с утра до ночи… Ах, если бы найти зеленохвостого разбойника!.. Был бы ракетоплан немножко побольше, я обязательно разыскал бы, где прячется негодяй. Уж я ни с чем не посчитался бы…

— А мы, знаете, мы тоже, дядя Ваня, — начал Бебешка, но Арбузик так решительно погрозил ему кулаком, что Бебешка закрыл себе рот ладонью.

— Что, Бебешка? — спросил дядя Ваня. — У тебя зубы болят?

— Очень жалко Главного пожарника, — сказал Бебешка. — Если он умрет, мы уже никогда-никогда не увидим его в блестящей медной каске…

Когда мальчики, позавтракав, вымыли посуду, Бебешка вздохнул и сказал Арбузику:

— Неси теперь два листа чистой бумаги. Один мне, другой себе.

— Зачем? — хмуро спросил Арбузик. Он очень сердился на Бебешку.