Эдуард Скобелев – Мирослав – князь Дреговичский (страница 16)

И вот задумал Олг поклонитись праху чтимых (им) мужей. И пошел в Новгород, а оттуда в Ладожь, взяв по обыкновению с собою Игра с Олгою. Туда Ладожь, поспешил отай и нанятый убийца. Рече Олг пред тем как взойти на курган ко праху Трувора: «Клянут люди жизнь, должно клясти (самого) человеца, премного хощет, оттого уходит не насытясь с печалью и пустыми руками. О Рорик, Рорик, почто соблазнил мя своею властью?» И поднялся по степеням на холм. Игр, Олга, ладожский посадник Свиналд, волхв и два отрока великого князя остались у подножия; принято е день поклонения: каждый идет особно и наедине поверяет духу умершего сомненья и просит опоры; в день поклонения духи не бывают злы, для верности еще приносят жертвы, але лутше не заклание, но раздача пищи и серебра страждущим; одежды поклоняющихся должны быть белы, се правило давно нарушают, оттого духи оскорблены. И был в белом Олг; и Ескрик-кул внезапу, наклонясь, и вытащил из ноги стрелу, пущену убийцей; обагрились кровию одежды Олга, и почал вопити уже истошно, ибо предчувствие (смерти) охватило его. Кинулись слуги искати погубителя, Олга же повеле (им) нести великого князя, а искати послала своих; п истощались быстро силы Олга, была ведь стрела с отрчзсй; и умре бессловесно на руцех плачющих отрокоз. Испугались Игр и Свиналд-посадник, еже на них падет подозрение. Рече к ним Олга: «Помните волхва, предрекша погибель? Скажем, укусила великого князя змея, выползшая из могилы Тру-вора». И промолчал Игр. Свиналд же рече: «Змея выползла из могилы любимого коня князя. Вот здесь он принесен в жертву по смерти княгини». И стало заговорщикам страшно, содеяли мерзкое и не зрели еще последствий. Впроси Свиналд: «Что сделаем с волхвом и слугами, ведь свидетели?» Отрече Олга: «Никто из нас не видел убийцу и стрелу никто не нашел. Волхв и слуги – моя забота, вы же говорите округ, что слышали». И вздохнул Игр в печали: «Тянет мя в пучину судьба. Недаром злой дух содеян из женщины». Однако попротивити ся не решился.

И говорили повсюду по измыслию Олги: великий князь умре от укуса змеи. И хотя шептались в людех еще и о другом, (это) прижилось и осталось; верят легче измыслию, коли любопытно и не удручает, безобразную же правду не приемлют; истина тревожит человецей гораздо меньше их желаний. И была еще молва, что змея – возмутившийся дух Трувора; понеже суетное поминанье духа не к добру… [95]

…Не торопи коня, в конце одной дороги другая, и се без счету; избавишься от нынешних бедствий, одолеют завтрашние. Вчера проклинали Олга, сёння пугались его смерти, гадая, кто наследует, и повторяли старинное речение: «Молоды князь власть поймет, напрасные головы сымет, а стары заправит, напрасные головы приставит». Варязи говорили: «Торволд не млад, не стар, ему доверимся». Словень же в своем доме мечтала о лавке; иные хотели деревляньского князя Мала, иные полотьского Ярополка.

Рече к Игру Олга: «Теперь внемли каждому слову (моему), иначе лишишься живота». И послушал Игр. Не пошел в Кыев гонцом, но остался встречати хозяином; не ударился лоб о лоб с соперниками, но стал судити издали, остужая их ярость и умаляя силу. Послал (Игр) по всем градем, говоря, быццам пред кончиною просил Олг погребти прах в Ладожи. И съехались в Ладожь князи и старейшины со всей земли, и пришли от волхвы с Ильмень-озера, и от всея Руси, и от хакана, и от корсуньцев, и от болгар, и от протчих, населявших мир и украшавших его деяниями. И были

Торволд и Ярополк, и Мал деревляньский, удивлявший красотою, но еще болып дерзкой храбростию и смело-стию: задней мысли (ни от кого) не таил и желаний не прятал по обыкновению человецей. Тризновали три дни, и угощал Игр, и щедрость была без границ, обычно же скупился. Рече на пиру Свиналд к Олге: «Все тут собрались, госпожа моя, и без дружины, опоясаны же мечемы самые знатные; у мя пятьсот мужей на коне». Отрече Олга, смеясь: «Пагубное на уме. Нарушим обычай, сложатся супроть (нас), кто выручит (тогда), твои ли пятьсот?» Ходили же серед застолья люди, подкупленные Олгой, и доносили (ей) о хмельных и неосторожных глаголах.

Половина удачи – ведати час деяти.

Рече Олга: «Назовут князем Торволда, коли не поспешим». И встал серед пира Игр, и сказал: «Подымем поминальные чаши ео здравие любивших Олга». И сам обнес круговую, а Торволду чашу не наполнил. И поразились мужи, Торволд лее столь оскорбися, что не нашелся стветити. И настал час расходитись, пачало уже пустети притомленное трпзнище. Рече Игр: «Завтра в полдень решим здесь о князе, приходите». И вскочил с песта Торволд и, схватив Игра за одежды, вос-клица: «Се неслыханно и позорно! По обычаю (это) предлагает владыко владык, ныне слышим от тя, не-удого [96], не посвящена волхвованию, не знакома ни дружине, ни гридям!» И случилась свалка, и люди Игра обнажили мечи против людей Торволда, и были убитые и изувеченные. Торволд же, сбив кулаком Игра, встал (ему) коленом на грудь, требуя (взяти) назад дерзкие словы, его же оттащили. И разошлись мужи, ке ведая, приходить или не приходить на думу; и опасались, что решат без них и впредь нуждаться не станут, н склонялись придти, – тако ведь и рассудила Олга. II всю ночь пекла хлебы на грядущий день. Позвала деревляньского князя Мала и сказала от Игра: «Час решения наступил, поддержи супроть Торволда, получишь, что пожелаешь». «Хочю сам княжити, – сказал Мал. – Дайте Кыев, не то отниму силою. Просила варязей Полнощная Словень, таможде и сидите «. И поклялась Олга, что Игр отдаст Кыев, если поможет Мал. Рече Мал: «Кыев стоит бесчестия (моего), вспо-могу. Лще обманете, не имать остати камень на камне от вашего княжения». И ушел. И молвила Олга вослед, како вестят сведущие: «Мне бы (такого) господина, владела бы миром». И послала Свиналда по гридем, кые оставались в Ладожи и Новгороде, дав шестьсот гривн на подкуп: «Твоя судьба в твоих руцех, а ночь на исходе. Содеешь, како велю, воздастся сторицею». И пришел челядин к Олге, и рече: «Вот, госпожа, будили Ярополка, князя полотьского, по желанию твоему. И не добудились». И поехала сама, и разбудила, стуча в вороты: «Все уже за нас, выбирай». Отрече Ярополк: «Подлому выбирати до смерти, у мя нет колебаний. Пойду за Торволдом». И стращала Олга, и прельщала, и поняла, нашла коса на камень; прямому ведь и хитрость не вредит. И поехала к послам Руси, уже перед рассветом; Ярополк лее поспешил к Торволду. Рече Торволд: «Теперь не кзбежати брани промеж племёны словеньские и варязи. Давно просят (тебя) дреговичи, возьми и их под княжью руку, умножится твоя сила, и мне в нуждех дономога». И отослал Ярополка, не ведая, что измена уже кругом, и надеясь на малую дружину, шедшую из Кыева в Новгород.

Рече Олга к русьским послам: «Днесь назовут Игра великим князем». Спросили послы: «Доколе варяжин будет сидети в Словени?» Отрече: «Присягнет на любовь и верность Словеньской земле и, положив новый ряд, не обидит». Реша послы: «Русь милости не ищет, но справедливости». И сказала несговорливым злоязычная Олга: «Прогоните сего князя, но как от себя освободитесь? И побогатеете, а бедность останется, потому что нищи; станете внимати мудрым, але никого, кроме себя, не поймете, ибо мало в вас благородства; не берется мечем, не дается рождением, не приходит с наставником, – судьбой и страстью обретается, очищением души и помыслов, ваши же судьбы бесплодны, яко глина, и помыслы мелки, яко песок. Сице рекут о вас ваши волхвы». И было наветом. Послы же смутились и не возразили: предречение худого колеблет твердость в человеце, и пользуются (этим) бесчестные.

И пришло утро. Собрались нарочитые мужи, и не хватило терема, рядили на подворье, принеся щедрые жертвы богам. Возопили первыми ильменьцы: «Хотим Игра!» И старались покупники и подголоски Олги, але перевесил Торволд. В час, когда решалось, собрались у терема толпища разнолюдья: мнозие с оружием, еже хоронили под платьем. И повеле Торволд окружити подворье дружеми ради спокойствия. И обратили доброе деяние во вред. Закричал Свиналд: «Ищут уже нашей смерти, ибо не терпят несогласия! Можно ли рядити без несогласных?» И было знаком. Поднялся переполох, и почаша мужи бити друг друга, не разобравшись; подосланцы Олги смертельно ранили Тор-волда, кый разнимал и успокаивал, безоружный ходя меж спорящих. И было, яко глас Перуна с ясного неба. Утишились вдруг, узнав о злодействе и своем безумии. Рече Мал деревляньский: «Убит Торволд, муж славный и справедливый; пусть вокняжптся сын Рорика; И пусть сидит в Новгороде, держа тех, с кем урядился; мы же хотим жити по своим законам и чюжих не примем». И, сев на коня, поехал прямиком в Кыев, ибо не терпел отсрочки. Вошел в Кыев с дружиной, разогнав немногих варязей и крепко настращав полян; они же побежали с жалобой к Игру и быша першими жалобщиками пред ним; есть с той поры погозорка: «Идеже выплачется полянин, если не в коленах ва-ряжина?»

Ярополк принял княжение в Дреговичех; и се явились вестники из Новгорода в Турье и славили нового великого князя; и встужил о Торволде Ярополк, предчувствуя беду. И пошел к прорицателям в Слу-чесь, клал требы в капище Перуна и Влеса и поминал Рода, прося о мудрости и прозрении. Кудесили волхвы, верша кобь, и сказали: «Покорясь, добьешься, но потеряешь. Восстав, потеряешь, но добьешься». И думал, како истолковати себе в упование. Та же дума в тот час терзала Игра; навыкл слушатись Олгу и был в потерех; недаром гриди назвали заглазно Олгу «сокняжа». Како ни искал (Игр) ублажити племёны, не верили; порочил князя перешепт за спиной: «Зевает влок, насытясь, але все равно овця на уме». Внушал Игр с обидой: «Не чужак вам, из варяг-руси, тою же землей рожден и вскормлен». И расхваливал сло-веньский обычай, не зная (его).