Эдуард Шифман – Подводный город Протто (страница 24)

– Это так, – подтвердил Лео.

– Что при этом произойдет? – Дед посмотрел на него.

– Если пушка выстрелит, луч пробьет дыру в куполе. Внутрь хлынет вода. Она снесет купол.

– А все наши внизу? Что будет с ними?

– Если Протто погибнет, прекратится подача энергии, свежего воздуха и пищи.

Лео не стал объяснять дальше. Было и так ясно. Дед уточнил:

– Надеюсь, что у Верховного пока нет причин жать на кнопку?

– Пока нет. Но пройдет немного времени, и хранители поймут, что без смертных они не могут существовать. Это будет крахом Верховного. В отчаянии он вполне может убить себя, прихватив с собой весь мир.

– Ужас! Столько усилий и жертв! И все это может стать напрасным, если один неудачник решит, будто мир без него не достоин жить? – Дед задумался. – Хорошо. Пока время у нас есть, но с каждым часом ситуация будет становиться все более непредсказуемой. Мы не можем сидеть и ждать в надежде, что проблема сама рассосется.

– Ты сказал «мы»? – Кор удивленно посмотрел на деда.

– Ну да. Я сказал «мы». Не могу же я доверить важную военную операцию тем, у кого даже плана нет. Как я могу уйти? Да я спать не смогу.

– Что же мы должны сделать?

– Это мы с вами сейчас обсудим. Зор, сходи, мой мальчик, посмотри, как дела у Зэи. Не говори ей о том, что мы планируем. Знаю я эту девчонку. Откажется уходить, когда узнает, что продолжение следует.

Я помчался к Месту. В центре круглой полупрозрачной площадки на коленях сидела Рэя. Вдоль стен расположились крысы в ожидании своей очереди. Смотрели, как она работает. Выглядели они немного забавно. Бойцы, которые не боялись смерти и могли драться с противником, не думая о себе, отдавали себя в руки хрупкой эо. Вид у них был немного растерянный. Но они выполняли приказ деда, и это придавало им уверенности. Рэя по одному брала каждого из наших за лапы и погружала в Протто, как младенца погружают в ванночку с водой. Перед этим бойцы сдавали оружие. В последний момент, перед тем как уйти с головой, вид у наших ребят был немного обескураженный. Они как будто говорили: «Это точно нужно? Может, не надо? Ну ладно, приказ есть приказ» – и исчезали под прозрачной поверхностью пола.

Рэя посмотрела на меня. Она осунулась. Под огромными глазами были темные круги. Но я видел: она чувствует мою боль, горе по погибшему Зенгу. Мне захотелось ткнуться ей в плечо. Но я не сделал этого. Просто коснулся руки. Беря за лапы очередного путешественника в новый мир, Рэя закрыла глаза, чтобы собраться с силами.

Зэя и Тир сидели неподалеку, взявшись за руки. Похоже, во всей этой кутерьме они думали только друг о друге. Но Зэя почувствовала состояние матери. Встала и подошла к ней.

– Я заменю тебя, ма. Надо отдохнуть.

– Хорошо, солнышко.

Рэя отошла в сторонку, и я увидел, как она слилась с Протто.

«Наберется сил и снова продолжит свою работу. Скольких она сегодня отправила? Наверное, сама сбилась со счета», – подумал я.

– Знаешь, Зор, – Тир неожиданно обратился ко мне. – Зэя настаивает, чтобы я спустился первым. А я боюсь: я уйду, а она снова ввяжется в какую-нибудь драку. Ты понимаешь меня? Как я могу уйти и оставить ее одну здесь?

Я понимал, что Тир имеет в виду. Вспомнил, как Зэя спасала Зига и его бойцов. Любовь к Тиру не остановила ее.

– Идет война. Выбирая между долгом и любовью, она выберет долг. Ты ведь любишь ее. Прими такой, какая она есть. Война закончится. Вы будете вместе.

– Я понимаю. Я хочу помогать ей во всем.

– Скоро вернется Лео. И все решится. Он проводит вас с Зэей. Для вас война закончена.

– Для нас?

– Да. Дед просил не говорить Зэе, но есть еще одно дело…

Тир внимательно посмотрел мне в глаза. Я вспомнил, как он молча завел коптер, чтобы увезти Зэю в Южный сектор. Я знал, что он больше ни о чем не спросит. Просто сделает все, чтобы Зэя была счастлива. Я знал, что и Зэя не подведет его. Возможно, иногда он будет чувствовать себя одиноким, когда что-то важное в ее жизни отодвинет его любовь. Но она всегда будет возвращаться к нему, чтобы набраться сил перед новыми испытаниями. А он всегда будет ждать ее, чтобы снова сделать счастливой.

Пришел Лео. За ним все остальные. Рэя посмотрела на Зига, ожидая, что он готов спуститься, но Лео сказал:

– Сначала Тир и Зэя.

Тир хотел возразить, но Зэя обняла его и сказала:

– Хочу проститься с родителями. Не волнуйся.

Я понял, что она похожа на деда. Так же ничего не обещает. Просто говорит о том, что считает важным.

Тир кивнул. Встал в центре круга, и Рэя провела его. Когда голова подростка скрылась и руки его разжались и ушли вниз, Зэя тоже встала в центре. Лео и Рэя обняли дочь. Они постояли молча. Это было прощание как перед дальней дорогой, возможно, вечной разлукой. Родители надеялись, что Зэя будет жить долго и счастливо. Зэя – что они смогут выжить. Что дед, и Зиг, и еще Кор помогут им.

– Начиная с завтрашнего дня перед закатом приходи к Месту, – Лео больше ничего не сказал. И так все было ясно.

Зэя прижалась к отцу, затем к матери, как будто пытаясь передать им свою силу, отстранилась и стала медленно погружаться. Рэя с печальной улыбкой проводила дочь и обняла Лео. Мы все стояли вокруг Места: дед, Рэя и Лео, Зиг и Кор. Почему дед решил оставить меня – мне до сих пор неясно. Какое-то предчувствие. Суеверное предположение, что удача стоит за моей спиной. Не знаю. Дед отправил всех отдыхать и готовиться к отлету. Мы остались с ним одни. Меня мучили вопросы, и он знал это.

Удастся ли нам остановить Верховного? Я почему-то не испытывал ко всем хранителям сильной неприязни. Да, Верховный и его сынок были отвратительны. Но ведь Кор тоже хранитель. Его погибшие друзья – хранители. Они сражались с нами бок о бок. Среди хранителей были те, кто не заслуживал ненависти. Они были словно потерявшиеся в лесу дети. Одичавшие, забывшие, что есть на свете вещи поважнее власти. Что есть еще добро и любовь. Что есть счастье.

Я думал о том, какие ужасные последствия могут быть, если отдалиться друг от друга. Как быстро можно потерять хорошее, если забыть о главном.

Я вспомнил дома эо, которые умирают, покрываются серой пылью и превращаются в камень, если исчезает связь с Протто. Но ведь и наши сердца покрываются серым налетом и превращаются в камень, когда мы перестаем чувствовать связь с другими. Наверное, сердца хранителей тоже покрылись камнем, когда эо отдалились друг от друга. Но если можно оживить умерший дом, может быть, есть способ убрать налет с сердец эо, чтобы они снова были вместе.

Я поднял голову и увидел, что дед смотрит на меня. Мы, крысы, не умеем читать мысли, но мне иногда кажется, что дед знает, о чем я думаю.

– Ну что, малыш? Ты молча киваешь головой и машешь лапами так, будто вдруг осознал сложность бытия.

– Дед, днем я помог Кору слиться с Протто и вылечил его. А ведь он хранитель. Я подумал, не все хранители нам враги. Среди них есть просто одураченные. Как мне во всем этом разобраться?

– Нельзя воевать всю жизнь. Война когда-нибудь кончается. Придет время размышлений и прощения.

– Что же нам сейчас делать?

Он посмотрел на меня внимательно.

– Понимаешь, малыш, в сердце каждого из нас есть сто сосудов. В каждом плещется какая-то сила: храбрость, чуткость, нежность. И у каждого из нас эти сосуды наполнены по-разному. Вот возьмем храбрость. У Зига сосуд наполнен до краев. А у кого-то – чуть-чуть на донышке. Такому надо помочь быть храбрым. У каждого свое. Мы все разные. И хранители разные. Кому-то надо просто помочь, а кого-то придется заставить измениться.

– Дед, а есть у меня какой-нибудь сосуд, наполненный до краев? Как у Зига – храбрость?!

Дед посмотрел на меня. Он понимал, как важно мне поверить в себя.

– Иногда надо сотни лет, чтобы понять свою силу. В тебе есть что-то. Я всегда это чувствовал. Не зря Зэя выбрала тебя. Что она нашла в тебе? Может быть, ты любопытен, может, добр и восприимчив к чужой боли. Не знаю, – дед усмехнулся: – Пока что я вижу, как тебе везет. Может, в этом твоя сила?

Последний бой

На закате машины возобновили работу. Гул двигателей и шум падающих деревьев приблизился к нам. Клубящаяся пыль струилась по лесным тропинкам, покрывая белым налетом зеркало поляны вокруг Места. Пыль ела глаза и скрипела на зубах. Хотелось убежать подальше от ее всепроникающего щекочущего ноздри запаха. Мы сидели рядом с коптером посредине поляны и ждали. Ждали, пока на город опустится ночь. Но раньше пришли псы.

Они долго не появлялись. Опыт сделал их осторожными. Псы знали, что в ветвях деревьев затаились крысы, а на лесных тропинках их встретят «Белые повязки» с хлыстами. Они помнили, как электрические разряды режут их стальную защиту, кабели и маслопроводы.

Десятки псов остались лежать на пыльной каменистой равнине. Они никогда не вернутся к своим хозяевам. Строительные машины проедут по их телам, превращая совершенные механизмы в груды проводов и искореженного металла.

Псы еще не знали, что нет больше в каменном лесу защитников. Что некому остановить их на узких тропинках. Они молча стояли и ждали, пока машины расчистят пространство для последней битвы.

Стемнело. Хранители у линии заграждения включили прожекторы. Неровный дрожащий свет проник сквозь поредевший лес. Зыбкие, подвижные тени деревьев упали на поляну.

Один за другим выходили строительные роботы к краю поляны, пока не рухнули последние деревья, окружавшие Место. Здесь они встали. Устало опустили ковши и строительные бабы. Машины сделали свое дело и могли уйти на отдых. На свои зарядные площадки на Храмовой площади.