Эдуард Шифман – Подводный город Протто (страница 23)

Я бросился к брату. Он лежал среди камней. Кровь, смачивая пыль, растекалась под ним. Не было слышно его музыки. Ее бешеного ритма. Подошел Тир. Осторожно поднял безвольно обмякшее тело Зенга и понес к Зэе. Она взяла его в протянутые лодочкой ладошки и положила перед собой.

Би и Сон уже сидели. Они были слабы, но опасность для них миновала.

Красный коптер приземлился неподалеку. Пилот и обезоруженный Кэн спрыгнули с него и бросились бежать в сторону храма. Тир помог Би и Сону подняться. Зэя принесла Зенга.

– Я не смогла помочь!

Слезы катились из ее глаз. Я и сам был готов разреветься. Ведь Зенг был моим лучшим другом. Все это было так несправедливо! Я вдруг понял, что больше никогда не услышу его песен, не увижу, как он крутит «солнце» на турнике, как танцует. Больше никогда он не обнимет меня так, что хрустнут ребра.

Я взглянул на убегающего Кэна. Ненависть захлестнула меня. Почему он жив? Никому не нужный. Отвратительный. От него только зло. Я включил нож и побежал за ним. Кэн оглянулся. Увидел меня. От страха ноги его подкосились, и он упал. Повернулся ко мне лицом и стал сучить ногами, пытаясь отползти подальше, закрывая руками живот. А я бежал к нему и думал, как воткну нож в его поганую рожу. Как буду рвать его горло зубами.

Я бы убил его. Но Зиг не дал мне этого сделать. Он обогнал меня и встал между мной и Кэном. Я замахнулся на Зига ножом. Потому что в этот момент он не был для меня командиром, а был тем, кто мешает мне убить того, кого я ненавижу.

– Нет, Зор! Нет!

Он блокировал мой удар и легко отобрал нож. Где мне было тягаться с ним. Я упал на землю. Увидел, как Кэн поднялся на ноги и побежал к своим. Я бил лапами по земле. Плакал от злости и бессилия. Зиг сидел рядом и молчал. Ждал, когда я успокоюсь. Потом сказал:

– Ты шесть раз убил его, Зор, пока бежал к нему. А он шесть раз умер в ожидании смерти. Зачем убивать мертвого врага? Помоги своим живым друзьям.

Мы вернулись к нашему коптеру. Зэя держала в ладонях перед собой Зенга. Она сняла с его шеи фонарик, который когда-то подарила, и протянула мне:

– Носи его, Зор. Как память. Зенг сам был как фонарик. Освещал все вокруг.

Слезы потекли по ее пыльным щекам, оставляя грязные неровные следы.

– Не плачь, детка! – Зиг не знал тихих слов, но он все понимал. – Зенг с нами. Он сделал все как надо. Поэтому ни к чему слезы. Родятся новые воины и новые певцы.

Зэя посмотрела на Зига. Они были такие разные. Как она могла понять этого грубого солдата? Но она поняла его. Мне кажется, что она понимала всех нас. Поэтому когда-то давно, кажется, что за сто лет до сегодняшнего дня, а на самом деле всего несколько дней назад, она услышала меня за панелью кухонной машины. Почувствовала и поняла. Поняла и изменила жизнь своего народа и нашу жизнь.

«Такие девочки рождаются раз в несколько поколений. Но этого достаточно, чтобы мир становился лучше», – вспомнил я слова деда.

Наш коптер медленно оторвался от поверхности. Тир взял курс к Месту. Туда, откуда мы вылетели пару часов назад. Мы выполнили задание. Вернулись с отрядом Зига. С его уцелевшими солдатами. Не было бойцов, которые погибли в узких подземных каналах, сражаясь с механическими крысами. Они погибли не зря, потому что подготовили будущий успех. Как будто удобрили своей плотью почву, на которой взойдет новая жизнь. Не было с нами Зенга. Точнее, он был. Было его тело, и была боль утраты и память о нем. Мы вернулись. Задним числом я понимаю: все ее решения были верными. Вряд ли она задумывалась о них. Просто все, что она делала, подчиняясь чувствам, было направлено туда, куда стремился наш мир.

На закате

Мы вернулись в шесть часов пополудни, за три часа до заката. Страшная картина предстала перед нами. Тела погибших эо и крыс лежали на поляне около Места. Искореженные корпуса робопсов дымились, наполняя воздух запахом сгоревшего пластика и окалины. Мы сошли с коптера. Дед вышел к нам из штаба, он был ранен.

– Псы прорвались, – Старый Зорго покачал головой. – Мужчины-мэоти пытались защитить семьи. Что они могли сделать своими слабыми руками против стальных машин? Псы валили их на землю и убивали. Двадцать эо погибли здесь. Мы отбились. Но и двенадцать крыс полегло. Из «Белых повязок» только Кор выжил, – он увидел, как побледнели лица близнецов и добавил: – С ним все в порядке.

Зэя положила Зенга на землю, села рядом с ним на колени и достала свои магические пластинки.

– Я предам всех земле, – тихо сказала она, ни к кому не обращаясь.

– Хорошо, – произнес дед.

Он постоял рядом с Паутинкой, наблюдая, как тело Зенга медленно погружается в прозрачную гладь, и отошел. Я знал, что мы все оставались в его памяти. Все, кто ушел. И все, кто жив. Но сейчас дела живых были для него важнее мертвых.

Я услышал, как он приказал Зигу сменить обескровленные группы на передовых постах. Увидел, как тот со своими бойцами направился к лесу. Вскоре усталые, израненные крысы потянулись из леса к Месту.

Зэя с подростками шли по поляне. Подходили к погибшим и совершали свой скорбный обряд. Тела мэоти, хранителей в белых налобных повязках и крыс медленно исчезали в полупрозрачной поверхности, навсегда уходили в Протто.

Закончив с погибшими, подростки взялись за робопсов. Протто и их принял. Не было ему дела до того, кто перед ним: убийца или жертва. Все они были его частью. Всех поглотила его земля.

Поляна вокруг Места расчистилась, стала ровной и гладкой, как поверхность купола. Разрушенные стены лаборатории отразились в ней, как в воде. Зэя присела на камне рядом с проломом. Здесь когда-то был вход в лабораторию, и здесь Протто принял тело Зенга. Я подошел к ней. Мне хотелось говорить о брате. Она поняла, достала из складок своей одежды прозрачный футляр с окаменевшим цветком. Тот, который взяла когда-то из дома, убегая в Южный сектор. Положила его перед собой и склонилась над ним. Сухие лепестки цветка стали опадать, и из центра потянулся вверх тонкий бледный росток со свернутым в комочек листком. Я увидел, как он расправляется навстречу закатному свету.

– Этот цветок подарил мне Синг. Он сказал: «Когда тебе станет горько и одиноко, взгляни, как из мертвого камня рождается жизнь. Ничто не исчезает бесследно».

Я вспомнил, как мы сидели в ее комнате, и она рассказывала про своего деда, который ушел в купол. Вспомнил ее слова: «Вдруг он оттуда смотрит на меня? Вдруг он не исчез вовсе? Просто стал другим. Так хочется верить!» – и подумал: «Так хочется верить!»

За пару часов до заката все машины и бо́льшая часть псов отправились на зарядные станции. Хранители закрыли линию фронта ограждениями. Узкая полоса леса отделяла их от поляны, в центре которой было Место. Но мы и не рвались на ту сторону. Зиг оставил несколько дозорных, остальных отправил к Рэе. От леса, прихрамывая, пришел Кор. В грязных, изодранных одеждах. В серой от пыли и пота бандане. Один. Без своего Стина. Последний хранитель, вставший на защиту смертных. Би и Сон бросились к отцу. Он обнял детей и повел к Рэе, чтобы она отправила их вниз. Чтобы проститься, возможно, навсегда. К тому моменту, когда машины вернутся, мы все уйдем. Все, кроме Кора и одного из мэоти. Того, кто останется, потому что его некому будет проводить.

Мы сидели у разрушенной стены лаборатории: Старый Зорго, Лео, Кор, Зэя с Тиром, Зиг и я.

– Вы решили, кто из вас останется? – дед посмотрел на Лео.

– Да. Мы с Рэей. Она отказалась уйти. Я не смог убедить ее.

– Па! – Зэя бросилась к отцу.

– Да, родная. Мы с Рэей так решили. Ты должна уйти. Вместе с Тиром. Даже если мы не увидимся, мы будем знать, что вы живы. Если вы останетесь здесь, это причинит нам боль.

– Да! Я знаю, что ты прав. Но так трудно! Так трудно!

Она заплакала, и Тир обнял ее за плечи.

– Я знаю. Но это мой последний долг. Я слишком долго боялся. Теперь я снова стал мэоти. Идите, мои хорошие. Я приду проститься.

Зэя снова обняла его за шею. Он коснулся губами ее головы. Оторвал от себя. Повернул и подтолкнул.

Подростки ушли. Дед обратился к Кору:

– Когда мы уйдем, что ты намерен делать?

– Я уничтожу Верховного.

– Как ты это сделаешь?

– Воспользуюсь коптером. Протараню его наблюдательный пункт.

– Плохая идея, Кор. Ты можешь не добраться до Верховного. Только сам погибнешь. Но даже если у тебя получится, Верховный погибнет, а ты останешься жив, – что ты будешь делать дальше? Там сотня хранителей с оружием. Псы.

– Псы подчиняются командам с центрального пункта. Если я захвачу его, то заставлю хранителей сдать оружие, а псов верну на склады.

– Все это похоже на намерения и никак не тянет на план. Даже мои внуки знают: на войне лучше плохой план, чем его отсутствие. Теперь, когда смертные и крысы в безопасности, можно подумать над новым планом. Ведь они точно в безопасности, правда, Лео? Что если хранители попробуют попасть вниз?

– Протто никого не пропустит вниз с оружием. Я уверен в этом, – ответил Лео.

– Есть другая опасность. Орудие с центральной башни. Когда-то на острове оно защищало нас. Верховный установил его в храме. Если он применит его, Протто конец. Сейчас это не орудие ведения войны, – Кор задумчиво оглядел нас, – это оружие самоуничтожения. Я знаю Верховного. Это для него последняя точка. Он уничтожит и себя, и Протто, если почувствует, что проиграл.