Эдуард Сероусов – Вычисление (страница 13)

Она разжала руки. Сцепила снова.

– «Тихий». Статус корабля.

– Основные системы в норме. Внешние сенсоры – восстанавливаются, девяносто один процент уже в рабочем диапазоне. Повреждения внешнего покрытия – незначительные, в пределах допустимого. Центральный отсек – радиационный фон в пределах нормы. – Пауза. – Незащищённые секторы.

– Докладывай.

– Кормовой технический отсек нижней палубы. Сектор «Г». Переборка этого сектора не имеет дополнительного радиационного экранирования – это нестандартный сектор, переборки там тоньше. Гамма-поток прошёл через него на прямой траектории.

Она уже знала.

– Мутаги, – сказала она.

– Последний зафиксированный сигнал персонального трекера – кормовой технический отсек, сектор «Г». Семь минут назад. После выброса – трекер не отвечает.

Она отпустила поручень. Поставила руки на пульт. Смотрела на тактическую схему.

– Направь медицинскую группу.

– Уже направлена по общему сигналу тревоги. Доктор Сакс – первый.

– Хорошо.

Она стояла у пульта и не двигалась. Не потому что оцепенела – это было другое. Это было то состояние, которое она знала по двум предыдущим чрезвычайным ситуациям за карьеру: момент между событием и его последствиями, когда всё ещё можно удерживать в режиме задачи, пока не пришли результаты. Пока результаты не пришли – ты работаешь.

– Паркер. Что с двигателями.

– Норма. Манёвр чистый. – Голос Паркера был ровным с той специфической ровностью людей, которые обучены не давать голосу информации сверх слов. – Дельта-V потрачено незначительно.

– Хорошо. Держи ориентацию. Ещё пять минут.

– Принято.

Кёрт смотрела на тактическую схему. Красная точка «Трибунала» – неподвижна. Они не маневрировали. Или их гамма-импульс не задел – или задел, но они не реагируют. Второй вариант был маловероятен: «Трибунал» был военным кораблём с полноценным радиационным экранированием, явно рассчитанным на более жёсткие условия, чем у «Эдема».

TŻO в иллюминаторе – такой же тёмный, такой же равнодушный. Просто работал.

Она вызвала медицинский канал.

Доктор Хана Сакс была хирургом и специалистом по радиационной медицине, и когда она вышла на канал, на её лице уже не было ничего, что Кёрт могла интерпретировать как хорошие новости.

– Мутаги, – сказала Кёрт. Не вопрос. Констатация.

– Да, – сказала Сакс.

– Говорите прямо.

– Острая лучевая болезнь четвёртой степени. Доза – приблизительно двенадцать-пятнадцать грей, возможно больше, трекер повреждён. – Голос ровный, медицинский – тот же механизм, что у Паркера: слова без дополнительного содержания сверх слов. – Он потерял сознание в момент выброса или сразу после. Сейчас – в реанимационном блоке. Прогноз…

Сакс остановилась на долю секунды – не потому что не знала прогноза. Потому что произносить его вслух – это другое, чем знать его.

– Прогноз неблагоприятный. При дозе выше десяти грей без специализированного лечения – летальный исход в течение нескольких дней. У нас есть протоколы поддерживающей терапии, они замедлят процесс. Но на борту нет оборудования для трансплантации костного мозга. Ближайшая возможность – Аутрич. Тридцать пять лет.

Тридцать пять лет в одну сторону. Кёрт слышала это число – знала его, разумеется, знала с первого дня – и тем не менее в этот момент оно звучало иначе, чем когда-либо прежде.

– Насколько замедлит терапия.

– Сложно сказать точно. Дни, может быть неделя. При оптимальном ответе – до двух недель. Но…

– Понял вас. – Кёрт закрыла глаза на секунду. – Делайте всё возможное. Регулярные доклады.

– Конечно.

Канал закрылся.

Она открыла глаза. Тактическая схема, сенсоры, мигающий индикатор восстановления внешних датчиков. Всё на месте. Корабль работал.

Мутаги проверял трубопровод.

Это было именно то, что он делал – проверял крепление трубопровода в кормовом отсеке, дело, которое можно было отложить, но которое он никогда не откладывал, потому что маленькие дела, отложенные на потом, становятся большими дела ми в худший момент. Он знал это лучше, чем кто-либо на корабле. Он был там именно потому, что был тем, кем был.

Гамма-поток выбирал не цели. Он шёл по прямой через то, что оказывалось на пути.

Кёрт стояла у пульта и не двигалась ещё несколько секунд. Потом – убрала руки. Расправила плечи. Взяла коммуникатор.

– «Тихий». Анализ параметров выброса.

– Работаю.

– Пока работаешь – данные по «Трибуналу». Они подвергались воздействию?

– Нет. Позиция «Трибунала» была ближе к TŻO, вектор выброса прошёл мимо них. Это соответствует гипотезе направленного ответа на источник раздражителя – ЭМ-эмиссию радарного зонда «Трибунала». Выброс направлен в сторону источника. «Эдем» оказался на линии по геометрическому совпадению.

– «Голос»?

– «Голос» находится за пределами прямой линии «Трибунал – TŻO». Они зафиксировали выброс пассивными сенсорами, но прямого воздействия не было. Читра Венкатараман запрашивает связь с «Эдемом».

– Позже.

Кёрт ходила по мостику – от поста к иллюминатору, от иллюминатора обратно. Пять шагов в одну сторону, пять в другую, это было её мышление в движении, которое экипаж научился не замечать. В этом случае – они замечали, но молчали, что было правильным решением.

– Анализ выброса готов, – доложил «Тихий». – Параметры.

– Давай.

– Мощность выброса: шестнадцать целых три в эквиваленте джоулей на квадратный сантиметр на дистанции ноль-восемь астрономической единицы. Это соответствует мощности входящего радарного зонда «Трибунала» с коэффициентом ответа один целых семь.

– Один целых семь, – повторила она. – Не два, не десять.

– Нет. Один целых семь. Если это ответная реакция, то это не максимально возможный выброс, исходя из энергетических ресурсов TŻO. По расчётам, система способна на выброс на несколько порядков мощнее. Наблюдаемый выброс – минимально достаточный для нейтрализации источника раздражителя на данной дистанции.

Кёрт остановилась.

– Минимально достаточный.

– Да. Погрешность моих расчётов допускает отклонение, но не того порядка, чтобы изменить вывод. TŻO использовало ровно столько энергии, сколько нужно. Не больше.

Она смотрела на тактическую схему. TŻO в центре, три точки вокруг. Один целых семь. Минимально достаточный.

Это не была случайность. Случайность не выдаёт точный коэффициент.

Это было либо рефлексом с калибровкой – как иммунная система, которая производит ровно столько антител, сколько нужно для ответа на угрозу, – либо чем-то другим. Чем-то, у чего было слово «разум», которое она не позволяла себе использовать, пока не было данных.

Данные сейчас говорили что-то, что она пока не готова была назвать вслух.

– Документируй всё это. – Она снова начала ходить. – Полный отчёт по параметрам выброса. Каждая цифра с погрешностью. Я хочу это в протоколе до разговора с Вайсом.

– Принято.

– И – «Тихий». Расчётный порог реакции для следующего активного импульса. Если «Трибунал» снова запустит зонд.

– Если мощность следующего импульса такая же – реакция TŻO будет аналогичной. Если выше – реакция масштабируется пропорционально. При двукратном увеличении мощности – выброс в радиусе, охватывающем все три корабля в текущих позициях.

– Это предположение или расчёт?

– Расчёт. С погрешностью плюс-минус двадцать процентов по мощности выброса. Направление – по прямой к источнику, но при достаточной мощности периферийные зоны становятся опасными.

Кёрт кивнула – для себя.