Эдуард Сероусов – Вычисление (страница 12)

Пауза. Никто ничего не добавил. Встреча исчерпала повестку – не потому что вопросы решены, а потому что каждый сказал всё, что мог, и результат был именно тем, которого следовало ожидать.

– Тогда, – начала Кёрт.

Но Вайс уже закрыл канал.

Его экран погас первым – щелчок соединения, потом серый прямоугольник там, где секунду назад было его лицо. Рэй ещё присутствовал на левом экране – смотрел на Кёрт с выражением человека, который только что проиграл шахматную партию и знает, где именно сделал ошибку, но уже ничего нельзя изменить.

– Вы знали, что так будет, – сказал он.

– Да.

– Тогда зачем?

– Потому что это должно быть в записях. – Кёрт смотрела на серый экран, где был Вайс. – Через пятьдесят лет Аутрич прочтёт стенограмму этой встречи. Они увидят, что мы просили сорок восемь часов. Что мы апеллировали к параграфам. Что мы предлагали мораторий. Это не изменит то, что произошло. Но это изменит то, как это будет выглядеть в истории.

Рэй молчал несколько секунд.

– Вы думаете об истории.

– Я думаю о записях. – Кёрт наконец отвела взгляд от серого прямоугольника. – Мы не можем связаться с Аутричем – пятьдесят лет туда. Мы не можем получить новый приказ. Мы не можем заблокировать Вайса юридически – у него есть мандат, и он его выполняет. Единственное, что мы можем сделать, – убедиться, что данные максимально полные. И что каждый шаг задокументирован.

– Это всё?

Она думала. Честно, быстро.

– Нет, – сказала она наконец. – Не всё. Но остальное – не для протокола.

Рэй кивнул. Он не спросил, что именно – умел не спрашивать раньше времени.

– До связи, – сказал он.

– До связи.

Его экран погас.

Кёрт осталась одна на мостике с двумя серыми прямоугольниками и гулом реактора на сорока восьми герцах. Три капитана, три мандата, один протокол из трёх пунктов и ни одного ответа на вопрос, который имел значение.

Она взяла кофе – давно остывший, но она его не замечала – и сделала глоток.

Прошло двенадцать минут.

Двенадцать минут, пока она составляла первичный протокол встречи для архива «Эдема» – формальный документ, который никто не прочтёт раньше чем через пятьдесят лет, но который тем не менее требовал точных формулировок. Она писала медленно, выбирая каждое слово. «Стороны подтвердили мандаты» – не «стороны озвучили требования». «Была достигнута договорённость по трём техническим пунктам» – не «встреча завершилась тупиком». Факты без интерпретации, по возможности.

На третьем абзаце «Тихий» заговорил.

– Кёрт.

Снова по имени. У неё всё ещё не было окончательного объяснения этому – намеренный ли это выбор или следствие чего-то в его алгоритмах, что она ещё не квалифицировала. Но каждый раз, когда он называл её по имени, она понимала: следующая фраза важна.

– Говори.

– «Трибунал» активировал радарный зонд. – Пауза – не расчётная, а другая, которую она уже начинала распознавать. – Импульс пошёл. Прямо сейчас.

Кёрт замерла над экраном.

Мощность, которую «Тихий» рассчитывал вчера вечером. Выше предполагаемого порога реакции TŻO.

Вайс закрыл канал – и через двенадцать минут запустил зонд. Не ждал результатов встречи. Ждал её окончания.

Она смотрела на недописанный протокол. Курсор мигал в конце третьего абзаца.

– Сколько до реакции? – спросила она.

– Неизвестно. Если мои расчёты порога верны – реакция возможна. Время – от нескольких секунд до нескольких минут после достижения порога. Мощность импульса «Трибунала» превышает расчётный порог в два целых три раза.

– Предупреди экипаж. Стандартный протокол радиационной опасности. Все – от иллюминаторов, в защищённые отсеки. – Она уже вставала. – Где Мутаги?

– По последним данным – технический отсек нижней палубы. Кормовой сектор.

– Вызови его немедленно. Скажи ему уйти оттуда.

– Отправляю вызов. – Пауза в полсекунды. – Нет ответа.

– Отправь снова. И активируй общую трансляцию. Весь экипаж – в защищённые зоны. Сейчас.

Она уже шла к центральному посту, где был пульт аварийного управления, когда «Тихий» снова заговорил:

– Кёрт. Магнетосфера TŻO перестраивается.

Часть II: Иммунный ответ

Глава 6. Иммунный ответ

Борт «Эдема». День 5, следующие четыре минуты.

– Магнетосфера TŻO перестраивается.

Четыре слова. Потом – пауза в семьдесят миллисекунд, которую Кёрт ощутила как паузу в несколько секунд, потому что мозг уже знал, что это значит, ещё до того, как следующая мысль успела сформироваться.

– Оценка. – Она говорила уже в движении – от рабочего стола к центральному посту, три шага в невесомости дрейфа, от поручня к поручню. – Вектор.

– Перестройка в секторе, смежном с позицией «Трибунала». Паттерн совпадает с реактивной конфигурацией – не с рабочей. – «Тихий» говорил без пауз, быстрее обычного, что само по себе было информацией. – Вектор выброса – по прямой от «Трибунала» через систему. «Эдем» находится в этом секторе.

– Время до выброса.

– Расчётное – от двух до шести секунд. Погрешность высокая.

– Уходим в тень. Немедленно. – Она уже была у пульта, руки на аварийном управлении тягой. – Паркер, ориентация по вектору «Тихого». Главный корпус между нами и TŻO.

– Понял. – Паркер был уже у своего поста – она слышала характерный щелчок ремней безопасности, которые в аварийном режиме пристёгивались принудительно. – Двигатели на ориентацию. Три секунды.

– Быстрее.

– Два.

Общая трансляция – она включила её одной рукой, не отрывая взгляда от тактической схемы, где «Тихий» уже рисовал вектор предполагаемого выброса тонкой жёлтой линией. Линия шла через «Трибунал» и дальше – через всё, что оказывалось на её пути.

– Внимание всему экипажу. Радиационная угроза. Немедленно в защищённые отсеки. Это не учебная тревога. Повторяю: в защищённые отсеки.

– Двигатели активны, – доложил Паркер.

– Выполняй.

Корабль повернулся.

Это не было манёвром в привычном смысле – не разворот, не смена курса. Просто изменение ориентации: «Эдем» развернул главный корпус так, чтобы максимальная масса конструкции оказалась между центром управления и предполагаемым вектором выброса. Стандартная процедура при гамма-излучении высокой интенсивности – не укрыться в буквальном смысле, это невозможно, а поставить между источником и экипажем как можно больше материала.

Четыре целых две десятых секунды с момента, когда «Тихий» произнёс «перестраивается», до того, как корабль завершил поворот.

Потом – вспышка.

Не видимая – не свет в иллюминаторе, не что-то, на что можно смотреть. Радиационный детектор на главном посту дал звуковой сигнал – короткий, высокий, однократный, – и сразу же показание скакнуло на три порядка выше фонового уровня. Сенсоры внешнего корпуса мгновенно ушли в насыщение. «Тихий» начал обновлять данные с тех, которые не вышли из диапазона.

Прошло примерно восемьдесят миллисекунд.

Потом – тишина. Показание детектора начало падать – медленно, но падать. Сенсоры возвращались в рабочий диапазон один за другим.

Кёрт держалась за поручень центрального поста двумя руками. Пульс, который она чувствовала в пальцах, не был её нормой – что-то около ста сорока, может больше. Тело в режиме после опасности, которая уже миновала: адреналин работал с задержкой, как всегда. В момент самого события она была точной, быстрой, без лишних мыслей. Сейчас – всё это возвращалось.