Эдуард Сероусов – Воронка Эриды (страница 8)

Варма подплыл к мигающему диску. Считал номер.

– Маркер три. Мой. Без повреждений. Адгезив – держит. Время установки – 14:51 бортовое.

– Координаты установки по картографу?

Варма сверил.

– Координаты установки – камера два, центр. Текущие координаты – камера три, стена. Расстояние между точками по прямой – двести метров. – Пауза. – Маркер не мог переместиться. Он на адгезиве. Он прикреплён к стене.

– Значит, стена переместилась, – сказал Дельгадо.

Тишина. Только дыхание – шесть человек, шесть ритмов, сбивающихся один за другим. Коста дышал чаще. Нильсен – задержала дыхание, потом выпустила. Варма – ровно, но слишком ровно, как человек, который контролирует панику.

– Или мы переместились, – сказал Такахаси. – Без нашего ведома.

– «Вольфрам»… – начал Дельгадо и услышал шуршание. Белый шум. Помехи. Связь ухудшилась ещё на подходе к этой камере, но сейчас… – «Вольфрам», Дельгадо, приём.

Шуршание. Потом – обрывок голоса Рен, как сквозь стену:

– …елгадо… связь… повторите…

– «Вольфрам», слышу вас фрагментарно. Мы начинаем возврат. Повторяю: начинаем возврат.

– …ято… – и тишина.

Всё. Связь с «Вольфрамом» мертва.

Дельгадо не стал пробовать снова. Бессмысленно – экранирование нарастало с глубиной, они это знали заранее. Ли оставался наверху, у входа в первую камеру, с ретранслятором. До Ли – обратный путь. Сейчас – обратный путь.

– Группа, обратный маршрут. Нильсен – картограф на реверс. Коста – замыкающий. Темп – стандартный. Не торопимся.

Не торопимся. Он сказал это намеренно. Потому что видел, как Коста уже начал разворачиваться рывком, и Такахаси подтянул к себе оборудование – быстрее, чем нужно. Тело хочет бежать. Тело не будет бежать.

Они вошли в канал – тот, через который пришли. Заломы. Дезориентация. Фонари. И теперь, на обратном пути, Дельгадо считал.

Восемьдесят метров – по картографу – до второй камеры. Нильсен подтверждала координаты. Первый залом. Второй. Канал выпрямился. Впереди должна быть вторая камера – та, где Варма поставил маркер три. Который оказался в третьей камере. Который стоял на стене, переместившейся на двести метров. Или…

Вторая камера. Дельгадо вплыл и остановился. Стены на месте. Каналы – три штуки – на месте. Линии на стене – участок десять на десять – на месте.

Маркера три – нет.

– Нильсен, подтверди координаты.

– Камера два. Координаты совпадают с первым проходом. Погрешность – полтора метра.

– Маркер три?

– Отсутствует. Радиосигнал маркера три – не обнаружен в радиусе сканирования.

Маркер на стене. Стена – там, где была. Маркер – не там, где был. Или стена – не та, что была.

Дельгадо закрыл глаза на секунду. Открыл. Мир не изменился. Тот же луч фонаря, та же темнота за ним, те же невозможно гладкие стены.

– Проходим камеру. Берём основной канал. Маркер два – на развилке.

Маркер два был на месте. Зелёный огонёк, верный и простой, мигающий в темноте, как маленькое обещание. Дельгадо почувствовал, как что-то в груди – не расслабление, скорее мельчайшее ослабление сжатия – отреагировало на этот огонёк. Ориентир. Знак того, что маршрут – правильный. Что обратный путь – существует.

Они вошли в основной канал, ведущий к первой камере. Плавные изгибы – знакомые, ожидаемые. Нильсен подтверждала: картограф показывает обратный маршрут, отклонение минимальное. Двести метров. Сто пятьдесят. Сто. Впереди – расширение: первая камера. Дельгадо увидел фонарь.

– Ли?

– Ли на месте. Слышу вас, сержант. Связь с «Вольфрамом» стабильная.

– Группа выходит. Все целы.

Первая камера. Знакомая пустота, но после каналов и заломов она казалась просторной, как небо после туннеля. Дельгадо выдохнул – контролируемо, тихо. Проверил индикатор: кислород – 47 процентов. Плотно, но достаточно. Обратный путь через скважину – пятнадцать минут.

– Ли, веди к проёму.

– Азимут 220, удаление 75 метров.

Они пересекли камеру. Стена. Проём – то место, где канал вёл к скважине, пробуренной Такахаси. Маркер один – зелёный огонёк, на месте.

Дельгадо вошёл в канал. Знакомый – тот самый, первый, с асимметричным сечением, с плавным изгибом, с тонкими продольными линиями на стенах. Пятьдесят метров до скважины. Сорок. Тридцать.

Он увидел скважину – круглое отверстие в конце канала, за которым – вертикальный тоннель наверх, к поверхности, к звёздам, к кораблю. Свет фонаря нашёл его, высветил, и Дельгадо ощутил – не облегчение, потому что он не позволял себе облегчения до конца операции – но что-то похожее. Выход.

Он подплыл к скважине и остановился.

– Нильсен.

– Здесь.

– Измерь диаметр проёма.

Пауза. Лазер. Данные.

– Диаметр – метр десять.

Дельгадо не шевельнулся. Метр десять. Такахаси бурил метр двадцать. Он знал – он видел, как Такахаси работал, он контролировал ширину, потому что метр двадцать – минимум для скафандра с ранцем.

– Повтори.

– Метр десять. – Нильсен перемерила. – Подтверждаю. Метр десять.

– Такахаси. Ты бурил метр двадцать?

– Метр двадцать два, – сказал Такахаси. – С запасом. Я проверял дважды.

Метр двадцать два. Сейчас – метр десять. Разница – двенадцать сантиметров. Стенки скважины – сблизились на шесть сантиметров с каждой стороны. За три часа.

Дельгадо положил руку на край скважины. Гладкий. Тёплый. Без трещин, без следов деформации. Не обрушение. Не давление. Материал просто… стал ближе. Как будто стянулся. Как будто рана затягивалась.

Метр десять. Скафандр – метр двадцать с ранцем. Не пройдёт.

– Ранцы снять. Протаскиваем отдельно. Проём – метр десять, скафандр без ранца – восемьдесят пять. Пройдём.

Он говорил тихо. Спокойно. Как всегда, когда ситуация становилась серьёзной.

– Порядок: я первый. Ранцы – на тросе за собой. По одному. Нильсен – замеряй диаметр каждые две минуты. Если сужение продолжается с той же скоростью – у нас…

Он считал. Двенадцать сантиметров за три часа. Четыре сантиметра в час. Два миллиметра в минуту. От текущих метр десять до критических восьмидесяти пяти – двадцать пять сантиметров. Сто двадцать пять минут. Два часа.

– У нас достаточно времени. Но я не хочу проверять, ускоряется ли.

Он снял ранец. Пристегнул его к тросу. Протиснулся в скважину – плечи прошли, шлем прошёл, бёдра – с усилием, но прошли. Вертикальный тоннель. Двадцать шесть метров вверх. Стенки – гладкие, со следами бура, но… следы были мельче, чем должны быть. Борозды от коронки – вот они, знакомый рисунок. Но расстояние между ними сократилось. Материал стянулся и здесь.

Дельгадо полз вверх, отталкиваясь от стен – стен, которые двигались. Медленно, незаметно для глаза, но – двигались. Смыкались. Затягивались. Как будто объект пытался закрыть рану, которую они ему нанесли.

Или – как будто его это не волновало. Как будто движение стен было частью процесса, который шёл миллиарды лет, и пробуренная скважина была для этого процесса не событием, а помехой. Пылинкой на механизме. Которую механизм – привычно, буднично, без усилия – стирал.

Свет. Дельгадо вынырнул из скважины – и увидел звёзды.

Не те звёзды, которые видишь с Земли – размытые, мерцающие, живые. Звёзды Койпера – точечные, неподвижные, абсолютно чёткие. Тысячи ледяных игл на чёрном бархате. Без атмосферы, без рассеяния – голая Вселенная, смотрящая на него. И среди звёзд – далёкий огонёк «Вольфрама», плывущего по орбите.

Дельгадо выбрался на поверхность. За ним – Коста, Нильсен, Варма, Такахаси, Бейкер. Один за одним, протискиваясь через проём, который был уже, чем три часа назад. Последний – Ли, из первой камеры, протиснулся с трудом: его скафандр был на размер больше стандартного.

Все снаружи. Все живы. Кислород – 38 процентов. Достаточно для возврата на катер.