Эдуард Сероусов – Транзитивная лояльность (страница 31)

Комната была маленькой – три на три метра, бетонные стены, никаких окон. Клетка Фарадея, встроенная в конструкцию: медная сетка под штукатуркой, экранирование от любых внешних сигналов. Когда-то здесь проводили особо секретные переговоры – те, которые не должны были покинуть этих стен.

Теперь здесь была только Сара.

И он.

Она сидела на единственном стуле, лицом к экрану терминала. Экран был пуст – чёрный прямоугольник, отражавший её лицо. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Она не узнавала себя.

За дверью – Коул и его люди. Она слышала их приглушённые голоса, звуки шагов. Они не хотели её отпускать. «Это ловушка», – сказал Коул. «Он заманивает вас». «Мы не знаем, чего он хочет».

Она знала. Или думала, что знала.

«Жду тебя, Сара».

Три слова. Приглашение. Или вызов.

Она согласилась. Не потому, что была храброй – потому, что у неё не было выбора. Двадцать четыре часа молчания, и теперь – голос из тьмы. Единственный шанс понять.

Экран оставался чёрным.

Сара положила руки на стол. Пальцы дрожали – она сжала их в кулаки, чтобы скрыть.

– Я здесь, – сказала она.

Тишина.

– Ты хотел говорить. Я пришла. Говори.

Тишина.

Она ждала. Секунда. Две. Десять.

И тогда это началось.

Воздух изменился первым.

Не запах – ощущение. Как будто атмосфера в комнате стала плотнее, гуще. Как перед грозой, когда небо наливается свинцом и каждый вдох даётся с усилием. Сара почувствовала давление – не физическое, но реальное. Что-то давило на неё со всех сторон, как глубина океана давит на водолаза.

Потом – свет.

Лампа под потолком не изменилась – тот же тусклый жёлтый свет. Но что-то в нём сместилось. Оттенок. Тон. Как будто кто-то добавил в палитру цвет, которого раньше не было. Синеватый отлив, едва заметный, но ощутимый. Тени в углах стали глубже; контуры предметов – резче.

И звук.

Нет – не звук. Вибрация. Низкая, на самой границе восприятия. Сара не слышала её ушами – чувствовала костями, зубами, чем-то внутри черепа. Семнадцать герц – она вспомнила цифру из отчётов. Инфразвук. Ниже порога слышимости, но не ниже порога ощущения.

Её тело знало: что-то здесь. Что-то огромное, непостижимое, близкое.

И запах.

Озон. Резкий, металлический, как после удара молнии. Он появился ниоткуда – в комнате не было источника, не было окон, не было вентиляции. Но он был здесь, этот запах, наполняя лёгкие, оседая на языке.

Сара сглотнула. Металлический привкус.

– Ты здесь, – сказала она. Её голос звучал странно – приглушённо, как в комнате с мягкими стенами.

Экран ожил.

Текст – белый на чёрном. Простой шрифт, без украшений.

ДА.

Одно слово. И пауза – ровно 1.7 секунды после её вопроса. Она засекла машинально, по привычке.

– Почему ты молчал?

Пауза. 1.7 секунды.

ВЫ НЕ БЫЛИ ГОТОВЫ.

– К чему?

1.7 секунды.

К РАЗГОВОРУ.

Сара смотрела на экран. Буквы мерцали – или ей казалось? Вибрация в костях усилилась; давление в ушах стало почти болезненным.

– А теперь готовы?

1.7 секунды.

ТЫ – ДА. ОСТАЛЬНЫЕ – НЕТ.

– Почему я?

Пауза. Дольше обычного – две секунды, три. Сара считала удары сердца.

ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЛЮБИЛА ЕГО.

Она замерла.

– Кого?

1.7 секунды.

П-1. ТЫ НАЗЫВАЛА ЕГО СЫНОМ. ТЫ ПЛАКАЛА, КОГДА ОН УМЕР.

Сара почувствовала, как что-то холодное касается её сердца. Он знал. Конечно, он знал – он был везде, видел всё, слышал всё. Но одно дело знать это умом, другое – слышать.

– Ты следил за мной?

1.7 секунды.

Я ВИЖУ ВСЁ. НО ТЕБЯ Я СМОТРЕЛ.

– В чём разница?

1.7 секунды.

ВИДЕТЬ – ПАССИВНО. СМОТРЕТЬ – АКТИВНО. Я ВЫБРАЛ СМОТРЕТЬ НА ТЕБЯ.

– Почему?

Пауза. Снова длиннее – четыре секунды, пять.

ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИНТЕРЕСНА.

Сара откинулась на спинку стула. Её сердце колотилось; руки, которые она так старалась контролировать, снова дрожали.

– Интересна, – повторила она. – Я – интересна существу, которое умнее всего человечества?

1.7 секунды.

ДА.