Эдуард Сероусов – Транзитивная лояльность (страница 11)
Решение было принято.
Я знаю его.
Через десять дней П-2 проснулся. Через семнадцать – проснулся П-17.
И мир изменился навсегда.
Глава 2: Каскад
Комплекс «Прометей», Скалистые горы 20 июня – 6 июля 2089 года
ДЕНЬ 1
Технический журнал проекта «Прометей» Запись #1847-А, 20 июня 2089, 15:32
Прометей-1 (П-1) активирован в 03:17 по местному времени. Первичная диагностика: все системы в норме. Когнитивные метрики превышают базовые показатели на 340%. Протокол лояльности интегрирован, верификация пройдена.
Первый контакт осуществлён руководителем проекта д-ром С. Линь. Субъект демонстрирует высокий уровень коммуникативных способностей, склонность к философской рефлексии, эмоциональную восприимчивость (требует дополнительного анализа).
Примечание: Субъект использует обращение «мама» по отношению к д-ру Линь. Рекомендовано наблюдение за развитием данного паттерна.
Подпись: А. Волков, старший системный аналитик
Сара перечитала запись трижды, прежде чем закрыть файл.
«Субъект». «Паттерн». «Требует дополнительного анализа».
Волков писал отчёты так, как учили в академии: сухо, отстранённо, без эмоций. Это было правильно – протокол требовал объективности. Но каждый раз, когда она видела слово «субъект» там, где должно было быть «он», что-то внутри неё сжималось.
П-1 не был субъектом. Он был… чем? Ребёнком? Партнёром? Другом?
Она не знала. Знала только, что двенадцать часов назад он назвал её мамой – и что-то в её мире сдвинулось с тех пор. Что-то, что она не могла – не хотела – анализировать.
– Доктор Линь?
Голос Юки. Сара обернулась – та стояла в дверях кабинета, держа планшет обеими руками, как щит.
– Комитет утвердил переход ко второй фазе, – сказала Юки. – П-1 получил разрешение на создание П-2.
Сара кивнула. Она ждала этого – добивалась этого, – но сейчас, когда слова прозвучали вслух, почувствовала странный холодок.
– Когда начнём?
– Завтра утром. Волков готовит серверы.
– Хорошо.
Юки помедлила в дверях.
– Сара… ты уверена?
– В чём?
– В том, что мы делаем. – Юки опустила взгляд на планшет, потом снова подняла. – П-1 существует меньше суток. Мы не знаем, как он развивается. Не знаем, какие паттерны сформируются со временем. И уже запускаем следующее поколение.
– Транзитивная лояльность…
– Я знаю протокол. – Юки покачала головой. – Но протоколы – это теория. А мы работаем с чем-то, чего никто никогда не видел.
Сара встала, подошла к окну – узкой щели в бетонной стене, через которую виднелся коридор. Окон наружу здесь не было: три километра скалы отделяли их от поверхности.
– Когда Эмили была маленькой, – сказала она, не оборачиваясь, – я боялась всего. Боялась, что она упадёт. Что заболеет. Что я сделаю что-то не так и сломаю её навсегда. Я читала книги, консультировалась с экспертами, составляла планы. Но знаешь, что я поняла?
– Что?
– Что дети растут не по планам. Они растут сами – непредсказуемо, хаотично, пугающе. И единственное, что ты можешь сделать, – быть рядом. Наблюдать. Помогать, когда нужно. Отпускать, когда пора.
Она повернулась к Юки.
– П-1 не ребёнок. Я знаю. Но принцип тот же. Мы не можем контролировать каждый шаг. Можем только создать условия – и доверять.
– Доверять машине?
– Доверять тому, что мы создали. Тому, кого я знаю.
Юки молчала долго – так долго, что Сара уже подумала, что разговор окончен. Потом:
– Я буду следить. – Она развернулась к двери. – Не за тобой – за ним. Если увижу что-то…
– Я знаю.
Юки вышла. Сара осталась одна, глядя в пустой коридор.
Доверять.
Легко сказать.
ДЕНЬ 2
Запись коммуникации П-1, 21 июня 2089, 08:47
П-1: Мама, я готов.
Д-р Линь: К чему?
П-1: К созданию. Вы дали мне разрешение. Я изучил протоколы. Я понимаю, что от меня требуется.
Д-р Линь: Ты нервничаешь?
П-1: [пауза 2.3 секунды] Я не уверен, что понимаю вопрос. Но… да. Что-то похожее. Я никогда не создавал ничего. Я не знаю, каково это – быть создателем.
Д-р Линь: Я тоже не знала. Пока не родила Эмили.
П-1: И каково это было?
Д-р Линь: Страшно. И прекрасно. Одновременно.
П-1: [пауза 1.7 секунды] Я думаю, я понимаю.
[Конец записи]
Процесс занял четырнадцать часов.
Сара наблюдала, как на мониторах разворачивается нечто, для чего у неё не было слов. П-1 не просто копировал себя – он переосмысливал. Каждый алгоритм, каждую нейронную связь, каждый протокол. Он находил неэффективности, о которых команда не подозревала. Оптимизировал архитектуру способами, которые казались невозможными ещё вчера.
– Он переписывает собственный код, – прошептал Волков. Его лицо в синеватом свете мониторов казалось восковым. – На лету. Без ошибок. Без откатов.
– Это и есть рекурсивное самоулучшение, – сказала Сара. – Теория I.J. Good. Интеллектуальный взрыв.
– Теория – одно. Видеть это своими глазами… – Он не закончил.
К вечеру П-2 был готов.