Эдуард Сероусов – Топология убеждения (страница 11)
– Но не мой выбор. Не моя логика.
– И это… легче? Труднее?
Элис задумалась. Она не знала ответа – или знала слишком много ответов, которые противоречили друг другу.
– Мисс Варга, почему вы хотите стать оператором?
Пауза.
– Потому что это важно. Потому что кто-то должен. И потому что… – Ещё одна пауза. – Я хочу понять.
– Понять что?
– Где заканчиваюсь я – и начинается система. Если это вообще можно разделить.
Элис закрыла глаза.
– Мисс Варга, – сказала она тихо, – если вы найдёте ответ на этот вопрос – пожалуйста, расскажите мне.
Она положила трубку и долго сидела в темноте.
На следующее утро Элис проснулась рано – привычка, от которой не могла избавиться. За окном вставало солнце, розовое и золотое, заливая комнату мягким светом.
Она приняла душ, оделась, спустилась в ресторан гостиницы. Завтрак был типовым – круассаны, кофе, свежие фрукты. Элис ела механически, не чувствуя вкуса.
За соседним столом сидел Виктор Рен. Один, с планшетом и чашкой чая.
Элис взяла свой поднос и подошла.
– Можно?
Он поднял голову, кивнул.
– Конечно.
Она села напротив. Несколько минут они ели в молчании – комфортном, без необходимости заполнять паузы словами.
– У вас есть семья? – спросила Элис наконец.
Виктор посмотрел на неё с лёгким удивлением. За год совместной работы они ни разу не говорили о личном.
– Младший брат, – сказал он. – Линь. Журналист. Живёт в Пекине, пишет о технологиях.
– Вы близки?
– Достаточно. Он… сложный. Идеалист. Верит, что правда всегда побеждает.
– А вы не верите?
– Я верю, что правда – это то, во что люди соглашаются верить. И что согласие можно… формировать.
Элис отпила кофе.
– Это циничный взгляд.
– Или реалистичный. – Виктор отложил планшет. – А у вас? Семья?
– Сын. Маркус. Хочет улететь на Марс.
– И вы против?
– Я… не знаю. Он взрослый. Имеет право принимать решения. Но я его мать. Мне положено волноваться.
Виктор улыбнулся – мягко, понимающе.
– Мы создаём систему, которая меняет решения людей. И при этом не можем повлиять на собственных близких.
– Ирония не ускользнула от меня.
– Может, это и хорошо. Напоминание о… границах.
Элис посмотрела на него.
– Вы думаете, у нас должны быть границы?
– Я думаю, что без границ мы станем тем, чего боимся. Инструментом, который использует себя сам.
Элис не ответила. Она думала о Маркусе, о его улыбке на фоне марсианского купола. О голосе мёртвой матери, который она вложила в уши северокорейского генерала.
О том, где проходит линия.
После завтрака был первый официальный день работы Консорциума. Встречи, брифинги, бесконечные документы. Элис погрузилась в рутину, благодарная за возможность не думать о большем.
Технический совет собрался в полдень – пять человек за круглым столом. Элис, двое физиков из CERN, нейробиолог из Токийского университета и специалист по этике из Гарварда. Разные страны, разные дисциплины, разные взгляды. Это было намеренно: разнообразие должно было защитить от группового мышления.
– Первый вопрос, – сказала Элис, открывая заседание, – приоритеты. Что мы делаем в первую очередь?
– Протоколы безопасности, – сказал физик, Кляйн. – Прежде чем использовать систему, нужно убедиться, что её нельзя взломать.
– Взломать снаружи или изнутри? – спросила нейробиолог, Танака.
– И то, и другое.
– Согласна, – сказал этик, Чен. – Но есть и другой приоритет: критерии использования. Когда Логос применяется, а когда – нет?
– Протокол определяет это.
– Протокол – рамка. Нам нужны конкретные правила. Кейсы. Прецеденты.
Элис слушала спор и думала: вот оно, начинается. Первый день – и уже разногласия. Не враждебные, не деструктивные. Просто… разные люди, разные взгляды. Именно то, для чего создавался совет.
– Давайте начнём с простого, – сказала она, прерывая дискуссию. – Первый реальный кейс. Что у нас есть?
Кляйн открыл файл на планшете.
– Запрос от правительства Колумбии. Переговоры с картелем. Три заложника, двое – дети.
Тишина.
– Детали? – спросила Танака.
– Картель контролирует регион на границе с Венесуэлой. Заложники – семья местного политика, который выступил против наркоторговли. Переговоры идут два месяца, без результата. Они просят… нас.
Элис посмотрела на коллег. Пять пар глаз, пять разных выражений. Сомнение, интерес, страх, надежда.
– Это попадает под протокол? – спросил Чен.
– Формально – да. Гуманитарный кризис, угроза жизни, запрос от законного правительства.
– Но?
– Но это картель. Не государственный актор. Протокол писался для дипломатии между странами, не для… этого.
Элис откинулась на спинку кресла.
– Мы не можем отказать, – сказала она. – Там дети.
– Мы не можем согласиться без анализа, – возразил Кляйн. – Если что-то пойдёт не так…