Эдуард Сероусов – Тишина Ферми (страница 8)
Её планшет завибрировал. Личное сообщение – редкость в разгар рабочего дня.
«Срочно. Проверь входящие от SETI-X. Не обсуждай ни с кем до связи со мной. – Р. Эстрада»
Рамон Эстрада. Директор SETI-X, с которым она познакомилась на конференции в Женеве два года назад. Они опубликовали совместную статью о методах спектрального анализа экзопланетных атмосфер. Хороший учёный, серьёзный человек. Не из тех, кто пишет «срочно» без причины.
Аойфе извинилась, сославшись на неотложный звонок, и вышла из конференц-зала под неодобрительным взглядом О'Брайена.
В коридоре было пусто. Она открыла почту и нашла письмо – отправлено час назад, высший приоритет, шифрованное соединение.
Тема: «Запрос на независимую верификацию. Протокол SETI-7»
Сердце пропустило удар.
Протокол SETI-7. Она знала, что это означает. Каждый, кто работал в области поиска внеземного разума, знал. Это был код для ситуации, которую все считали гипотетической.
Потенциальный контакт.
Аойфе прислонилась к стене, чувствуя, как колени становятся ватными. Это шутка. Должно быть шуткой. Эстрада не из тех, кто шутит, но…
Она открыла вложение. Координаты. Частота. Спектральные данные. Запрос на подтверждение наблюдения с использованием европейских радиотелескопов.
Источник: система Тау Кита.
– Господи Иисусе, – прошептала Аойфе, и это не было богохульством. Это была молитва.
Илья не помнил, когда последний раз спал больше трёх часов подряд. Тело существовало в странном состоянии между усталостью и возбуждением – слишком измотанное для бодрости, слишком взвинченное для сна.
Сигнал продолжался. Сорок восемь часов непрерывной передачи.
Контрольный центр ALMA-X превратился в штаб военного времени. Эстрада привёз с собой команду из Сантьяго – специалистов по обработке данных, криптографов, даже одного психолога («на всякий случай», объяснил директор, и Илья не стал спрашивать, на какой именно случай). Дежурства шли круглосуточно. Кофейные кружки скапливались на каждой горизонтальной поверхности.
И над всем этим – гриф секретности, который давил на плечи тяжелее, чем недосып.
– Правительства проинформированы, – сказал Эстрада на утреннем брифинге. – США, Китай, Евросоюз, Россия. Пока – только на уровне научных советников. Политическое решение о публичном заявлении ещё не принято.
– А если утечёт? – спросил Маркос. – Слухи уже ходят. Журналисты звонят каждый час.
– Официальная позиция: исследуем аномалию, комментарии преждевременны. – Эстрада потёр переносицу. – Я знаю, это звучит как отмазка. Потому что это отмазка. Но нам нужно время.
Время. Илья понимал логику. Прежде чем объявить миру об открытии, которое изменит всё, нужно быть уверенным. Независимая верификация. Исключение альтернативных объяснений. Научная строгость.
Но где-то внутри – там, где интуиция спорила с рациональностью – он знал: времени у них меньше, чем кажется.
После брифинга он вернулся к своему терминалу. Данные сигнала заполнили десятки терабайт хранилища – непрерывный поток, который его алгоритмы разбирали на слои, ища структуру в хаосе.
Структура была. Он видел её всё яснее с каждым часом анализа.
Базовый слой – простые числа. Это он обнаружил в первую ночь. Математическая сигнатура, кричащая: «Это не природа. Это разум».
Над ним – второй слой. Более сложный. Последовательности, которые повторялись с вариациями, как фразы языка. Илья не знал, что они означают, но видел паттерн: отдельные элементы складывались в группы, группы – в кластеры, кластеры – в более крупные структуры.
И где-то ещё глубже – третий слой. Едва различимый, спрятанный так тщательно, словно отправитель колебался, включать ли его вообще. Илья пока не мог его расшифровать, но знал, что он существует. Тень тени. Секрет внутри секрета.
Что ты пытаешься нам сказать?
Он откинулся в кресле и посмотрел на экран. Зелёные линии спектрограммы танцевали свой бесконечный танец – сложный, непонятный, завораживающий.
Терминал связи пискнул. Входящий запрос на видеоконференцию. Идентификатор: Дублинский институт перспективных исследований.
Илья принял звонок.
На экране появилось лицо молодой женщины – рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, веснушки на носу, глаза того особенного зелёного оттенка, который бывает только у ирландцев.
– Доктор Северин? – Она говорила быстро, почти захлёбываясь словами. – Я Аойфе Мёрфи, астрофизик. Эстрада дал мне ваш контакт. Я только что закончила первичный анализ данных, которые вы прислали, и… и…
Она замолчала, словно потеряла нить мысли. Потом глубоко вдохнула.
– Это реально, да? Не ошибка, не артефакт. Вы действительно это нашли.
Илья позволил себе слабую улыбку – первую за двое суток.
– Похоже на то. Что показывают ваши данные?
– Подтверждение по всем параметрам. Я использовала e-MERLIN и LOFAR – две независимые системы. Источник стабилен, координаты совпадают, спектральные характеристики идентичны вашим. – Она провела рукой по волосам – нервный жест. – Боже. Боже. Я не могу… это же…
– Доктор Мёрфи.
– Аойфе. Пожалуйста, просто Аойфе.
– Аойфе. – Он постарался, чтобы голос звучал спокойно. – Я понимаю. Поверьте, я понимаю. Но нам нужно сохранять объективность. Вы подготовили отчёт?
Она кивнула, всё ещё выглядя слегка ошеломлённой.
– Отправила Эстраде десять минут назад. Но есть кое-что, о чём я хотела поговорить напрямую с вами.
– Слушаю.
– Спектральный анализ источника. Я сравнила его с архивными данными по системе Тау Кита. – Она наклонилась к камере, и её глаза сузились – взгляд учёного, вцепившегося в загадку. – Двадцать лет назад эта система выглядела нормально. Обычный жёлтый карлик, спектральный класс G8. Но сейчас…
– Сейчас?
– Микрофлуктуации в спектре. Едва заметные – я бы не обратила внимания, если бы не искала специально. Звезда… она словно дрожит. На уровне, который не объяснить стандартной астрофизикой.
Илья почувствовал, как холодок пробежал по спине.
– Что это может означать?
Аойфе покачала головой.
– Я не знаю. Пока не знаю. Но это ещё одно доказательство того, что в системе Тау Кита происходит что-то… что-то необычное. Может быть, связанное с сигналом. Может быть – нет.
Она замолчала, и на секунду между ними повисла тишина – странная, напряжённая, полная невысказанных вопросов.
– Я вылетаю в Чили завтра, – сказала Аойфе наконец. – Эстрада включил меня в рабочую группу. Надеюсь, мы сможем…
– Да, – перебил Илья. – Нам нужна вся помощь, какую можем получить.
Она улыбнулась – быстрой, нервной улыбкой – и отключилась.
Илья ещё несколько секунд смотрел на пустой экран. Микрофлуктуации в спектре звезды. Он не знал, что это значит. Но добавил это в растущий список вопросов без ответов.
Чрезвычайное заседание научного совета ООН проходило в закрытом режиме. Восемнадцать человек за овальным столом: представители космических агентств, главы научных институтов, несколько политиков достаточно высокого ранга, чтобы иметь допуск.
Эстрада докладывал по видеосвязи – лететь из Чили не было времени.
– Таким образом, на данный момент мы имеем подтверждение от шести независимых обсерваторий на четырёх континентах. Сигнал реален, имеет искусственное происхождение и исходит из системы Тау Кита.
Пауза. Шелест бумаг. Кто-то нервно постукивал ручкой по столу.
– Вы говорите «искусственное происхождение», – произнёс представитель Госдепартамента США, седой мужчина с непроницаемым лицом покерного игрока. – На основании чего?
– На основании структуры сигнала. – Эстрада вывел на экран спектрограмму. – Базовый слой содержит последовательность простых чисел. Это математическая сигнатура, которая не может возникнуть естественным путём. Кроме того, сигнал направленный и модулируется по частоте, компенсируя доплеровское смещение от движения Земли. Это означает, что отправитель знает о нас и целенаправленно передаёт именно нам.
Тишина стала плотнее.