Эдуард Сероусов – Символ тишины (страница 17)
«Вау. А что-нибудь интересное находили?»
Пауза. Долгая пауза.
«Не могу об этом говорить».
Юки улыбнулась. Это было именно то, что она хотела услышать.
К июню у неё было достаточно информации, чтобы понять масштаб.
Что-то нашли в данных Кеплер-442. Что-то настолько важное, что правительства трёх десятков стран были вовлечены в обсуждение. Что-то, что требовало «протоколов карантина информации» и «оценки угрозы планетарной безопасности».
Но что именно – Юки не знала.
Она сидела в своей квартире, окружённая экранами, и думала.
Кеплер-442. Экзопланетная система. Сто двенадцать световых лет от Земли. Одна планета в обитаемой зоне.
Гравитационные волны. LIGO-3.
Доктор Лина Чэнь. Глухая учёная, работающая с «мусорными данными».
Юки открыла список публикаций Чэнь. Большинство были техническими, узкоспециализированными. Но одна – трёхлетней давности – привлекла внимание.
«Альтернативные методы восприятия гравитационных данных: тактильный интерфейс как инструмент анализа».
Юки прочитала абстракт. Потом – полный текст. Потом – перечитала снова.
Тактильный интерфейс. Восприятие данных через вибрации. Способ «услышать» то, что пропускают стандартные алгоритмы.
Интересно.
Очень интересно.
Юки собрала группу в защищённом чате.
Их было пятеро – костяк «Прозрачного мира». Никто не знал настоящих имён друг друга, только псевдонимы. Phantom. Glitch. Zero. Nexus. И она – Shade.
«Нужна ваша помощь», – написала она.
«Что на этот раз?» – спросил Phantom.
«Большое. Очень большое».
Она выложила всё, что нашла. Переписку ЕКА и NASA. Список сотрудников LIGO-3. Статьи Лины Чэнь. Свои догадки.
Несколько минут – молчание. Потом:
«Ты серьёзно думаешь, что это то, о чём я думаю?» – Glitch.
«Не знаю. Но хочу узнать».
«Это не корпоративные секреты, Shade. Это… если это правда…» – Zero не закончил мысль.
«Если это правда – мы должны знать. Все должны знать».
Снова молчание.
«Что тебе нужно?» – спросил Nexus наконец.
«Доступ к серверам LIGO-3. Полный».
«Это самоубийство».
«Я знаю». Юки улыбнулась экрану. «Поэтому и прошу помощи».
Июль был месяцем подготовки.
Они работали осторожно, методично. Каждый шаг продумывался заранее, каждый риск оценивался. Это был не импульсивный взлом – это была военная операция.
Phantom нашёл уязвимость в системе аутентификации одного из подрядчиков LIGO-3. Небольшая компания в Цюрихе, поставлявшая программное обеспечение для обработки данных. Их защита была слабее, чем у основной сети.
Glitch создал инструменты для обхода систем обнаружения вторжений. Zero подготовил инфраструктуру для хранения и распространения данных – распределённую, зашифрованную, неуничтожимую.
Nexus работал над маршрутизацией – цепочкой прокси-серверов, которая сделала бы их невидимыми.
Юки координировала всё.
Она почти не спала в этот месяц. Кофеин и адреналин держали её на ногах. Иногда – когда тело отказывалось функционировать – она проваливалась в сон на несколько часов, но даже во сне видела экраны, данные, строчки кода.
Это было одержимостью. Она знала это. Не могла остановиться.
Что-то большое пряталось за стенами секретности. Что-то, что правительства всего мира хотели скрыть. Юки собиралась вытащить это на свет.
Потому что информация принадлежит всем.
Потому что секреты – это власть.
Потому что она верила – искренне, всей душой – что люди имеют право знать.
Женева Июль 2087 года
Лина заметила изменения в начале июля.
Маркус стал нервнее. Совещания участились. Охрана в здании удвоилась. На её рабочей станции появились новые ограничения – файлы, которые она раньше могла открывать, теперь требовали дополнительной авторизации.
– Что происходит? – спросила она Давида, встретив его в коридоре.
Он посмотрел на неё – быстро, настороженно – и отвёл взгляд.
– Слухи, – сказал он. – Кто-то где-то что-то услышал. Начальство паникует.
– Какие слухи?
– Не знаю подробностей. – Он понизил голос. – Но кто-то копает. Задаёт вопросы. Наши IT-шники зафиксировали попытки проникновения в систему.
Лина почувствовала холодок в груди.
– Успешные попытки?
– Пока нет. Но они настойчивые.
Он ушёл, оставив её в коридоре с пульсом, стучащим в висках.
Кто-то копал. Кто-то хотел знать то, что знала она.
Лина не была уверена, бояться ей или надеяться.
Томас приезжал реже теперь.
Работа в Стокгольме требовала его присутствия, и он не мог бросать всё каждый месяц. Они разговаривали по видеосвязи – каждый вечер, иногда дважды в день, – но это было не то.
Стена между ними росла.
Лина чувствовала это – невидимую преграду, которую создавала её тайна. Томас задавал вопросы, а она не могла отвечать. Он рассказывал о своих проектах, а она молчала о своём. Разговоры становились короче, паузы – длиннее.
– Ты можешь хотя бы сказать, когда это закончится? – спросил он однажды.
– Не знаю.