Эдуард Сероусов – Сигнал Сирены (страница 7)

Маркус кивнул. Он хотел спросить больше – хотел спросить, что бы Ларссон сделал на его месте, зная, что аналитик – его жена. Но это был вопрос, который нельзя было задавать. Не здесь. Не сейчас.

– Спасибо, – сказал он. – Свободен.

Ларссон встал, вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и Маркус остался один.

Он сидел в пустом конференц-зале и думал о Лин.

О том, как она стояла у окна сегодня утром.

О том, как смотрела на небо.

О том, что она, возможно, видела что-то, чего не должна была видеть.

Остаток дня прошёл как обычно – или как подобие обычного.

Маркус провёл разбор инцидентов, встретился с директором, подписал десяток документов, ответил на сотню сообщений. Он делал всё это механически, с той автоматической эффективностью, которая появляется у людей, привыкших работать в любом состоянии. Его тело знало, что делать; его разум был где-то в другом месте.

С Лин.

Он не звонил ей. Не писал. Не пытался связаться, хотя телефон лежал в кармане, и он чувствовал его тяжесть каждую секунду. Он не знал, что сказал бы ей. «Я видел отчёт. Ты была в секторе во время сбоя. Почему ты мне не сказала?»

Почему она ему не сказала?

Он думал об этом снова и снова, возвращаясь к одному и тому же вопросу. Она знала, что он увидит отчёт. Она знала, что он узнает. И всё равно солгала ему за завтраком. Почему?

Варианты: она не придала значения инциденту. Она была слишком устала, чтобы объяснять. Она хотела разобраться сама, прежде чем говорить ему.

Или: она видела что-то, чего не должна была видеть. И она знала, что если расскажет – всё изменится.

Маркус не хотел думать о втором варианте. Но он не мог перестать.

После совещания с директором – рутинного, о бюджете и кадрах – он вернулся в кабинет и запросил логи сектора 7-Альфа. Полные логи, с временными метками, с записью всех действий в системе.

Он не имел права это делать. Не по протоколу – технически, у него был допуск. Но этически… Он изучал данные о собственной жене. Он проверял её, как подозреваемую.

Он сделал это всё равно.

Логи показали:

03:17:41 – Рабочая станция активна. Пользователь: Лин Чжоу. Активный файл: Фрагмент 7734-Δ.

03:17:42 – Аномалия. Несанкционированный доступ к файлам уровня 5-7. Отображение на экране.

03:17:42.7 – Аварийное отключение питания.

Семьсот миллисекунд.

Двенадцать ударов сердца.

Достаточно, чтобы увидеть. Недостаточно, чтобы быть уверенным.

Маркус закрыл логи и откинулся в кресле. Он смотрел в потолок – белый, безликий, как всё в этом здании – и думал о том, что должен делать дальше.

Протокол был ясен. Наблюдение в течение семидесяти двух часов. Если появятся признаки заражения – изоляция, обследование, возможная госпитализация.

Признаки: изменение поведения, навязчивые мысли, рисование спиралей, нарушение сна, снижение аппетита, эйфория без видимой причины.

Он видел некоторые из них сегодня утром. Или думал, что видел. Он не был уверен. Он не мог быть уверен, потому что знал Лин слишком хорошо – и слишком плохо одновременно. Он знал её привычки, но не знал её мыслей. Он знал, как она выглядит, когда устала – но как отличить усталость от чего-то другого?

Он не мог.

Никто не мог.

Маркус встал, подошёл к окну. За стеклом было ничего – подземный уровень, бетонная стена в двух метрах. Он смотрел на эту стену и думал о том, как Лин стояла у окна сегодня утром, глядя на небо.

На небо, где были звёзды.

На небо, откуда пришёл Сигнал.

Он вспомнил, что случилось три года назад. Инспекция Санатория Прометея – рутинная, одна из многих. Он шёл по коридору, заглядывая в комнаты обитателей, проверяя условия содержания. Комната 17. Др. Ковач, бывший математик, заражённый в 2131-м. Тринадцать лет в Санатории.

На стене комнаты была спираль.

Ковач нарисовал её углём – не знаю, где он взял уголь, это потом выясняли – прямо на белой штукатурке. Идеальная спираль, математически точная, как будто он использовал циркуль. Она занимала всю стену, от пола до потолка, и её витки закручивались к центру, где был…

Маркус смотрел на неё.

Секунду. Может быть, две.

Потом отвернулся и вышел.

Он никому не сказал об этом. Это было нарушение протокола – контакт с визуальным представлением паттерна, пусть даже вторичным, пусть даже через рисунок сумасшедшего. Он должен был сообщить, пройти обследование, встать на наблюдение.

Он не сообщил.

Прошло три года. Он не рисовал спирали. Он не чувствовал навязчивых мыслей. Он не хотел строить передатчик. Он был в порядке.

Наверное.

Или нет.

Как проверить?

Маркус отвернулся от окна, вернулся к столу. На экране всё ещё были открыты логи – имя Лин, временные метки, семьсот миллисекунд, которые могли изменить всё.

Он закрыл логи.

Потом открыл снова.

Потом закрыл.

Он не знал, что делать. Он, который всегда знал, что делать, сейчас сидел в своём кабинете и не мог принять решение. Потому что любое решение было неправильным. Сообщить – предать жену. Не сообщить – предать протокол. Предать себя.

Он думал о том, что любит её. Это было странное слово – «любовь». Он никогда не произносил его вслух, даже ей. Он показывал: готовил завтрак, ждал по ночам, касался её плеча, когда уходил на работу. Но не говорил. Слова были ненадёжными, они означали разное для разных людей, они могли быть неправильно поняты.

Действия – надёжнее.

И сейчас его действие – или бездействие – определит всё.

Маркус посмотрел на часы: 18:47. Рабочий день закончился. Лин, наверное, уже дома – или ещё на работе, несмотря на его слова. Он должен был поехать домой, увидеть её, поговорить. Спросить прямо: «Что ты видела?»

Но он не мог спросить. Потому что если она ответит – если она скажет правду – ему придётся действовать. А он не знал, какое действие будет правильным.

Он выключил компьютер и встал.

В коридоре было пусто – большинство сотрудников уже ушли. Он шёл к лифту, и его шаги эхом отражались от стен, и эхо звучало как голос – далёкий, неразборчивый, зовущий.

Он думал о спирали на стене комнаты 17.

Он думал о Лин, которая смотрела на небо.

Он думал о том, что не знает, кому из них двоих можно доверять.

Может быть, никому.

Глава 3: Спираль

Сектор 7-Альфа открылся в полдень – на восемь часов позже обычного.