Эдуард Сероусов – Сигнал Сирены (страница 6)

Рапорт означал расследование. Расследование означало допросы, тесты, возможную изоляцию. Лин отстранят от работы. Её будут проверять – снова и снова, пока не убедятся, что она «чистая». Или пока не найдут признаки заражения.

Признаки, которые он, возможно, уже видел.

Напряжённые плечи. Рассеянный взгляд. Руки, которые дрожали.

Или не дрожали. Он не был уверен.

Маркус остановился у стены, упёрся в неё ладонью. Бетон был холодным – всегда холодным, на любом уровне, будто здание само было мёртвым. Он думал о том, что сказала бы Лин, если бы узнала о его колебаниях. Она бы не поняла. Для неё протокол – это абстракция, набор правил, которые кто-то придумал где-то далеко. Для него протокол – это защита. Единственное, что стоит между человечеством и… чем?

Он не знал.

Никто не знал.

В этом-то и была проблема. Сигнал изучали почти шестьдесят лет, и до сих пор никто не понимал, как он работает. Почему одни люди заражаются, а другие – нет. Почему заражённые счастливы. Почему они не хотят остановиться. Почему они строят Маяки – все, без исключения, каждая цивилизация, которая слышала Сигнал.

Протокол существовал не потому, что кто-то знал ответы. Протокол существовал, потому что никто их не знал.

Часы на стене показали 08:00. Инструктаж.

Маркус сделал глубокий вдох, потом ещё один. Он был хорош в этом – контроль дыхания, контроль эмоций, контроль всего, что можно контролировать. Он научился этому давно, ещё до Агентства, ещё до Лин. Научился в местах, где потеря контроля означала смерть.

Он вышел из кабинета.

Конференц-зал карантинной службы находился двумя уровнями ниже – стандартная комната для совещаний, длинный стол, двенадцать кресел, экран во всю стену. Когда Маркус вошёл, его заместители уже были на местах: Йенс Ларссон (оперативный отдел), Мария Ковальски (аналитика), Томас Грант (медицинская служба), Хелен Чен (внутренняя безопасность).

Четыре человека. Четыре набора глаз, которые смотрели на него, ожидая.

– Доброе утро, – сказал Маркус, занимая место во главе стола.

Ему ответили: «Доброе утро, сэр» – почти хором, с той механической синхронностью, которая появляется у людей, работающих вместе много лет.

– Начнём с ночных отчётов. Йенс?

Ларссон – высокий, худой, с вечно недовольным выражением лица – открыл папку.

– Два нарушения протокола в жилом секторе. Сотрудник Бергман, второй уровень допуска, попытался вынести распечатку с рабочего места. Сотрудница Ито, третий уровень, не зарегистрировала внеурочный доступ к архиву. Оба объяснили нарушения невнимательностью. Дисциплинарные взыскания наложены.

– Распечатка?

– Личные заметки, не связанные с работой. Проверено.

Маркус кивнул.

– Мария?

Ковальски – невысокая женщина за пятьдесят, с короткими седыми волосами и проницательными глазами – подняла взгляд от планшета.

– Попытка несанкционированного доступа к архиву уровня 6 в 02:34. Внешняя атака, отслежена до узла в Южной Корее. Заблокирована автоматически, данные не скомпрометированы. Передано в контрразведку для дальнейшего расследования.

– Серьёзно?

– Скорее всего, «прометеанцы». Они пытаются каждые несколько недель, всегда одни и те же методы. Любители.

– Хорошо. Томас?

Грант – пожилой врач с усталым лицом и мягким голосом – откашлялся.

– Медицинских инцидентов за ночь не было. Санаторий функционирует в штатном режиме, все обитатели стабильны. Новых поступлений нет.

– Хелен?

Чен – молодая, резкая, с короткой стрижкой и взглядом, который не упускал ничего – посмотрела на него прямо.

– Технический сбой в секторе 7-Альфа в 03:17. Несанкционированный доступ к файлам с ограниченным допуском. Продолжительность – ноль целых семь десятых секунды. Один человек в зале.

Маркус не шевельнулся. Его лицо осталось неподвижным – маска, которую он научился надевать годами. Но внутри что-то сжалось ещё сильнее.

– Подробности.

– Причина сбоя устанавливается. Предварительно – программная ошибка в системе изоляции. Файлы с уровнем допуска от пяти до семи отобразились на рабочей станции аналитика с четвёртым уровнем. Аварийная система среагировала корректно, отключила питание сектора.

– Кто был в зале?

Пауза. Чен посмотрела на него – внимательно, оценивающе, как смотрят на человека, которого подозревают в чём-то.

– Доктор Лин Чжоу, – сказала она. – Старший аналитик, сектор Интерпретации.

Маркус молчал. Он чувствовал на себе взгляды остальных – они знали, что Лин его жена. Все в Агентстве это знали. Некоторые считали это проблемой: глава карантинной службы, женатый на аналитике, работающем с Сигналом. Конфликт интересов. Потенциальная уязвимость.

Он всегда отвечал, что его личная жизнь не влияет на профессиональные решения.

Сейчас ему предстояло доказать это.

– Медицинское освидетельствование? – спросил он ровным голосом.

– Проведено на месте. Показатели в норме.

– Допрос?

– Краткий. Она утверждает, что смотрела на свой экран, когда произошёл сбой. Видела только свой фрагмент, потом экран погас.

– Веришь ей?

Чен помедлила.

– У меня нет оснований не верить. Но стандартная процедура предполагает расширенное наблюдение в течение семидесяти двух часов.

– Согласен, – сказал Маркус. – Установи наблюдение. Дискретное.

Он почувствовал, как что-то внутри него хочет добавить: «Она моя жена. Будь осторожна». Но он не сказал этого. Он не мог. Потому что здесь, за этим столом, Лин была не его женой. Она была сотрудником, который мог быть заражён.

Он был профессионалом. Он принимал профессиональные решения.

Так он себе говорил.

– Что-нибудь ещё? – спросил он.

Никто не ответил.

– Тогда на этом всё. Йенс, задержись.

Остальные вышли. Ларссон остался сидеть, ожидая. Маркус не знал, зачем попросил его остаться – инстинкт, может быть. Необходимость сказать что-то вслух.

– Сбой в 7-Альфа, – сказал он. – Ты читал отчёт?

– Да, сэр.

– Мнение?

Ларссон пожал плечами – сдержанно, как всё, что он делал.

– Программная ошибка – редкость, но бывает. Система изоляции сложная, иногда она сбоит. Семь десятых секунды – короткий интервал. Если аналитик не смотрел прямо на экран…

– А если смотрел?

Пауза.

– Тогда наблюдение оправданно.