Эдуард Сероусов – Сигнал Сирены (страница 11)

Она хотела узнать.

Она боялась узнать.

Она не знала, что из этого – её настоящее желание.

Глава 4: Нулевой пациент

АРХИВ АГЕНТСТВА КАРАНТИНА Уровень допуска: 6 Документ: АК/ИСТ/2089-001 Классификация: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

СТЕНОГРАММА ПОКАЗАНИЙ Свидетель: Др. Амара Диалло Должность на момент событий: Старший лингвист, проект «Первый Контакт» Дата показаний: 14 ноября 2089 года Место: Временный штаб ООН, Женева Следователь: Комиссар Ханс Мюллер

[НАЧАЛО ЗАПИСИ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, пожалуйста, назовите своё полное имя и должность для протокола.

ДИАЛЛО: Амара Фату Диалло. Старший лингвист проекта «Первый Контакт». Была старшим лингвистом. Не знаю, существует ли ещё эта должность.

МЮЛЛЕР: Проект приостановлен до выяснения обстоятельств.

ДИАЛЛО: Приостановлен. Да. Хорошее слово.

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, я понимаю, что последние недели были трудными. Но нам необходимы ваши показания для понимания того, что произошло. Вы готовы продолжать?

ДИАЛЛО: Готова ли я? Комиссар, я не спала нормально с двенадцатого сентября. Я видела, как мои коллеги – мои друзья – превращались в… я даже не знаю, как это назвать. Готова ли я говорить об этом? Нет. Но я буду, потому что кто-то должен. Потому что если я не расскажу, это повторится.

МЮЛЛЕР: Начнём с начала. Когда вы присоединились к проекту «Первый Контакт»?

ДИАЛЛО: В марте 2089 года. Меня пригласил доктор Юрий Ковалёв – он был руководителем проекта. Мы познакомились на конференции в Москве годом раньше, я выступала с докладом о дешифровке протоэламского письма. После доклада он подошёл ко мне и сказал: «Доктор Диалло, вы занимаетесь мёртвыми языками. Как бы вы отнеслись к языку, который никогда не был живым?»

Я думала, он шутит. Он не шутил.

МЮЛЛЕР: Что вы знали о Сигнале до присоединения к проекту?

ДИАЛЛО: То же, что все. Что в 2087 году радиотелескоп в Аресибо принял странную передачу из системы Тау Кита. Что передача повторялась с точной периодичностью. Что это не было естественным явлением. Официальная позиция была осторожной – «аномалия, требующая изучения». Но все понимали, что это значит.

Первый контакт. Доказательство того, что мы не одни.

МЮЛЛЕР: Каково было ваше первое впечатление от проекта?

ДИАЛЛО: Хаос. Организованный хаос. Сорок семь человек – астрофизики, математики, лингвисты, специалисты по теории информации – собрали в бывшем военном бункере под Женевой и дали им одну задачу: понять, что говорит Сигнал.

Первые недели мы даже не знали, с чего начать. Сигнал не был похож ни на что известное. Не текст, не изображение, не звук – или всё это одновременно. Данные можно было интерпретировать по-разному, и каждая интерпретация давала что-то новое. Юрий говорил, что это как… как смотреть на облако и видеть в нём лица. Только лица были настоящими.

МЮЛЛЕР: Когда вы впервые заметили изменения в поведении коллег?

ДИАЛЛО: (пауза)

Это сложный вопрос. Изменения были… постепенными. Сначала – просто энтузиазм. Все были взволнованы, все работали допоздна, все говорили о Сигнале за обедом, за ужином, в коридорах. Это казалось нормальным. Мы занимались самым важным открытием в истории человечества – конечно, мы были взволнованы.

Первое, что я заметила по-настоящему, было… рисунки.

МЮЛЛЕР: Рисунки?

ДИАЛЛО: Спирали. Маленькие, аккуратные спирали на полях документов, на салфетках в столовой, на обложках блокнотов. Сначала я думала, что это просто… знаете, как люди рисуют, когда думают? Кружочки, линии, абстрактные узоры. Но потом я заметила, что все рисуют одно и то же. Одну и ту же спираль. Семь витков, закручивающихся к центру.

Я спросила Марину – доктора Марину Чен, она была математиком – почему она рисует спирали. Она посмотрела на меня так, будто я спросила что-то очевидное. «Это не я рисую», – сказала она. – «Это Сигнал. Он такой формы».

МЮЛЛЕР: Что она имела в виду?

ДИАЛЛО: Я тогда не поняла. Теперь понимаю.

Сигнал – это не линейная информация. Это структура. Паттерн. Если представить его визуально, он выглядит как спираль – бесконечная спираль, где каждый виток содержит следующий. Марина увидела это первой. Потом – остальные. Они не рисовали спираль – они пытались изобразить то, что видели в данных.

Я не видела. Тогда – не видела.

МЮЛЛЕР: Почему вы – не видели?

ДИАЛЛО: Не знаю. Может быть, потому что я работала с языковыми аспектами, а не с визуальными. Может быть, потому что я смотрела на Сигнал как на текст, который нужно перевести, а не как на… (пауза) …на откровение.

Может быть, мне просто повезло.

МЮЛЛЕР: Продолжайте. Что происходило дальше?

ДИАЛЛО: К концу августа ситуация изменилась. Люди перестали уходить домой. Формально у нас был график – двенадцатичасовые смены, потом отдых – но никто его не соблюдал. Я приходила утром и видела тех же людей, которых оставила вечером. Они сидели перед экранами, делали заметки, разговаривали друг с другом – но не о семьях, не о новостях, не о чём-то за пределами бункера. Только о Сигнале.

Юрий – доктор Ковалёв – изменился больше всех. Раньше он был… как это сказать… живым. Он шутил, смеялся, рассказывал истории о своих кошках. К сентябрю он перестал говорить о чём-либо, кроме работы. Когда я спрашивала его о самочувствии, он отвечал: «Всё хорошо, Амара. Всё замечательно. Мы так близко».

«Близко к чему?» – спрашивала я.

Он улыбался и не отвечал.

[ПЕРЕРЫВ В ЗАПИСИ – 15 МИНУТ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, вы упомянули ночной визит доктора Ковалёва. Можете рассказать подробнее?

ДИАЛЛО: Двенадцатое сентября. Три часа ночи. Я спала в своей комнате – нам выделили жильё в надземной части комплекса. Проснулась от стука в дверь.

Это был Юрий. Он стоял в коридоре в той же одежде, в которой я видела его два дня назад – мятая рубашка, пятна кофе на манжетах. Его глаза были… странными. Широко открытые, блестящие, как будто он плакал. Но он не плакал. Он улыбался.

«Амара», – сказал он. – «Я понял. Я наконец понял».

Я спросила, что он понял. Он вошёл в комнату – не спрашивая разрешения, он никогда раньше так не делал – сел на край кровати и начал говорить.

Он говорил о Сигнале. О том, что он – не послание, не приветствие, не предупреждение. Он говорил, что Сигнал – это приглашение. Инструкция. Чертёж.

«Они хотят, чтобы мы построили», – сказал он.

Я спросила: «Кто – они? Построили – что?»

Он посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который задаёт глупый вопрос.

«Передатчик, Амара. Они хотят, чтобы мы построили передатчик. Чтобы передать Сигнал дальше. Чтобы закончить».

«Закончить что?»

«Всё», – сказал он. И улыбнулся.

Я до сих пор вижу эту улыбку. Она была абсолютно искренней. Абсолютно счастливой. И абсолютно… (пауза) …пустой. Как улыбка человека, который смотрит на что-то прекрасное, но не видит тебя. Не видит комнату. Не видит ничего, кроме того, что у него в голове.

МЮЛЛЕР: Что произошло дальше?

ДИАЛЛО: Я попыталась его успокоить. Сказала, что он устал, что ему нужно отдохнуть. Он не слушал. Он продолжал говорить – о спирали, о витках, о «следующей части». Он говорил, что Сигнал обещает ответ. Ответ на всё. На вопрос, который задаёт каждое разумное существо.

«Какой вопрос?» – спросила я.

«Зачем», – ответил он. – «Зачем мы существуем. Зачем вселенная существует. Зачем что-либо существует. Сигнал знает. И он скажет нам – если мы построим».

Он говорил около часа. Потом встал, поблагодарил меня за то, что выслушала, и ушёл. Как будто это был обычный разговор. Как будто он зашёл обсудить результаты эксперимента.

Я не спала до утра. Я сидела на кровати и думала о том, что услышала. И о том, как изменился человек, которого я знала.

МЮЛЛЕР: Вы сообщили о разговоре руководству?

ДИАЛЛО: На следующее утро. Я пошла к доктору Мейеру – он был заместителем Юрия, отвечал за безопасность проекта. Рассказала ему всё.

Он выслушал. Потом сказал: «Амара, вы же понимаете, что Юрий прав?»

Я не поняла сначала. Думала, он говорит о научной гипотезе. Потом увидела его руки – он держал карандаш и рисовал на блокноте. Спираль. Ту же спираль.