Эдуард Сероусов – Сигнал Сирены (страница 10)

Или узнавала слишком хорошо.

Она взяла сумку, куртку, блокнот с рисунком. Хотела оставить блокнот здесь – улика, доказательство – но не смогла. Он был частью неё теперь. Частью того, чем она становилась.

Кем она становилась?

Она не знала.

Путь домой был долгим.

Не физически – те же три станции метро, те же двадцать минут в вагоне – но внутренне. Лин сидела у окна, смотрела на мелькающие стены туннеля и думала.

Она думала о том, что должна рассказать Маркусу. Показать ему блокнот, признаться в том, что видела во время сбоя, попросить его…

Попросить о чём?

Изолировать её? Отправить в Санаторий? Наблюдать, как она медленно превращается в одну из тех счастливых фигур, которые рисуют спирали на стенах и ждут «следующей части»?

Она не хотела этого.

Но чего она хотела?

Узнать больше. Увидеть четвёртый виток. Понять, что обещает Сигнал.

Это было желание заражённой.

Или желание учёного.

Или и то, и другое одновременно.

Поезд остановился на её станции. Лин вышла, поднялась по эскалатору, вышла на улицу. Вечер был тёплым – непривычно тёплым для марта. Люди гуляли по набережной, сидели в кафе, смеялись. Нормальная жизнь. Жизнь тех, кто никогда не слышал о Сигнале.

Лин завидовала им.

И одновременно – жалела. Они не знали. Они не видели. Они были слепы, как она была слепа ещё вчера.

«Высокомерие», – отметил клинический голос. – «Ещё один симптом. Заражённые считают себя избранными. Считают, что видят истину, скрытую от других».

Лин не чувствовала себя избранной. Она чувствовала себя… потерянной. Между двумя мирами, двумя объяснениями, двумя версиями себя. Та Лин, которая существовала до вчерашней ночи, была простой: учёный, жена, дочь умершей матери. Эта Лин – новая – была кем-то другим. Кем-то, кого она ещё не знала.

Она дошла до дома, поднялась на лифте, открыла дверь.

Маркус был на кухне. Он готовил ужин – она чувствовала запах чеснока и жареного лука. Обычно он не готовил по вечерам; обычно они заказывали еду или ели остатки. Но сегодня он стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде, и его спина была напряжённой.

Он ждал её.

– Привет, – сказала она, входя на кухню.

Он обернулся. Его глаза – внимательные, оценивающие – скользнули по её лицу. Он искал что-то. Симптомы? Признаки? Она не знала.

– Привет. Как работа?

– Нормально.

Ложь. Ещё одна. Они накапливались, как снежинки в метели.

– Ты задержалась.

– Много данных. Хотела закончить.

Он кивнул, повернулся обратно к плите. Но его плечи не расслабились. Он знал что-то. Или подозревал.

– Ужин через десять минут, – сказал он. – Иди переоденься.

Лин пошла в спальню, закрыла за собой дверь. Она стояла посреди комнаты, глядя на кровать – их кровать, место, где они спали рядом восемнадцать лет – и чувствовала себя чужой. Как будто она вошла в дом, который принадлежал кому-то другому.

Она открыла сумку, достала блокнот. Открыла страницу со спиралью.

Рисунок смотрел на неё – семь витков, закручивающихся к центру. Простая геометрия. Древний символ. Форма, которая встречается везде: в галактиках, в раковинах, в отпечатках пальцев.

Форма, которую она нарисовала, не помня об этом.

Лин провела пальцем по линиям. Они были гладкими, уверенными. Она хорошо рисовала – не как художник, но достаточно, чтобы делать схемы и диаграммы. Эта спираль была лучше, чем всё, что она рисовала раньше. Совершеннее.

Как будто её рукой водил кто-то другой.

Она закрыла блокнот, спрятала его в ящик стола. Переоделась в домашнее, пошла на кухню.

Маркус уже накрыл на стол. Паста с овощами, хлеб, вино. Он наливал ей бокал, когда она вошла.

– Выглядишь уставшей, – сказал он.

– Я в порядке.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что это всегда правда.

Он не ответил. Они сели за стол, начали есть. Молча, как обычно по вечерам. Молчание было привычным – комфортным, как старое одеяло. Но сегодня оно давило.

Лин смотрела на Маркуса и думала о том, что он знает. Он глава карантинной службы. Он видел отчёты. Он знает, что она была в секторе во время сбоя.

Почему он не спрашивает?

Потому что ждёт, что она расскажет сама? Или потому что боится услышать ответ?

Она думала о том, чтобы рассказать. Прямо сейчас, за ужином. «Маркус, я видела Сигнал. Настоящий, полный, без фильтров. Семь десятых секунды. И теперь я вижу связи, которых не видела раньше. И я рисую спирали, не помня об этом. И я не знаю, заражена ли я, или просто… изменилась».

Но слова не шли.

Потому что если она скажет – он будет обязан действовать. Протокол. Правила. Изоляция. Всё, чего она боялась.

И потому что если она скажет – она признает, что что-то не так. А она не была уверена в этом. Может быть, с ней всё в порядке. Может быть, она просто устала, перенапряглась, увидела больше, чем обычно, потому что её разум был открыт.

Может быть.

Или может быть – нет.

– О чём думаешь? – спросил Маркус.

Лин подняла глаза. Он смотрел на неё – тем взглядом, который она знала восемнадцать лет. Взглядом человека, который любит её. Который хочет защитить её.

От чего?

От неё самой?

– О работе, – сказала она. – Сегодня был продуктивный день.

Это была правда. Первая за весь день.

Маркус кивнул.

– Хорошо.

Они закончили ужин, убрали посуду, разошлись по разным комнатам. Он – в кабинет, она – в спальню. Обычный вечер. Обычный ритуал расхождения.

Лин легла на кровать, закрыла глаза. Спираль была там – за закрытыми веками, в темноте, которая не была пустой. Она мерцала, пульсировала, звала.

Четвёртый виток. Ответ. «Зачем».