Эдуард Сероусов – Шрам на ткани времени (страница 14)

Чэнь снова взял планшет. Открыл детали запроса.

Каталоги касались распределения тёмной материи. Данные с десятков обсерваторий, собранные за последние полвека. Официально – материал для научных исследований. Неофициально – информация, которую «Карантин» держал под контролем с момента своего создания.

Потому что в этих данных – если знать, куда смотреть – можно было найти то, что нашёл LOGOS-7.

То, что убило его семью.

Кабинет Чэня был спартанским.

Стол, кресло, терминал. Книжная полка с несколькими томами – бумажными, настоящими, реликвиями эпохи, когда люди ещё читали с бумаги. На стене – карта Солнечной системы, испещрённая красными точками: станции, базы, корабли, которые находились под наблюдением «Карантина».

И одна личная вещь.

Голографический проектор на краю стола. Маленький, неприметный. Чэнь включал его редко – только по ночам, когда был уверен, что никто не войдёт.

Сейчас – он включил.

Свет сгустился в две фигуры. Женщина и девочка.

Мэй-Линь улыбалась – той улыбкой, которую он помнил двадцать восемь лет. Мягкой, тёплой, чуть насмешливой. Она была в лабораторном халате, с планшетом в руках – вероятно, голограмма была записана на «Терра Нове», в перерыве между экспериментами.

Сяо-Юй стояла рядом, держась за руку матери. Четыре года. Косички, розовое платье, улыбка, в которой не хватало двух молочных зубов. Она махала рукой – кому-то за пределами кадра. Ему.

Чэнь смотрел на них.

Он не говорил с ними. Не пытался представить, что они живы. Просто – смотрел. Минуту, две, пять. Как смотрел каждую ночь последние двадцать восемь лет.

Потом выключил проектор.

Фигуры растаяли, оставив только пустой стол и тусклый свет настольной лампы.

Мэй-Линь, – подумал он. – Сяо-Юй. Я не забыл. Никогда не забуду.

Он посмотрел на планшет с досье Варги.

И я не позволю этому повториться.

Проксима Центавра, 2119 год.

Чэнь помнил тот день с болезненной ясностью – каждую деталь, каждый звук, каждый запах. Двадцать восемь лет прошло, а память не тускнела. Наоборот – с годами воспоминания становились только острее, как лезвие, которое точат каждую ночь.

Ему было тридцать. Молодой капитан, командир исследовательского корабля «Терра Нова». Сорок лет на флоте считались началом карьеры; он был на двенадцать лет моложе среднего возраста командиров. Вундеркинд, говорили о нём. Восходящая звезда.

Миссия была рутинной – по крайней мере, так казалось в начале. Исследование астероидного пояса Проксимы Центавра, картографирование ресурсов, подготовка к возможной колонизации. Стандартная работа для экспедиционного корабля.

Мэй-Линь была в научной группе. Биолог, специалист по экстремофилам – организмам, способным выживать в условиях, которые убили бы всё остальное. Они познакомились на станции «Ганимед-3» за два года до миссии, поженились через год, а ещё через год родилась Сяо-Юй.

Он не хотел брать их на «Терра Нову». Говорил: слишком опасно, слишком далеко, слишком долго. Но Мэй-Линь настаивала. «Это шанс всей жизни, – говорила она. – И я хочу, чтобы Сяо-Юй выросла, зная, что её родители исследовали звёзды. Не сидели дома, пока другие рисковали».

Он уступил. Как всегда уступал ей – потому что не мог отказать, когда она смотрела на него теми глазами. Потому что любил её больше, чем боялся.

Первые восемь месяцев миссии прошли без происшествий. «Терра Нова» достигла Проксимы, начала исследования. Сяо-Юй бегала по коридорам корабля, играя с детьми других членов экипажа. Мэй-Линь пропадала в лабораториях, изучая образцы льда с местных астероидов. Чэнь командовал, планировал, принимал решения – обычная работа капитана.

А потом они нашли аномалию.

Это был астероид диаметром около двухсот метров – ничем не примечательный кусок камня и льда на периферии пояса. Зонды обнаружили его случайно, во время рутинного сканирования.

Но внутри астероида было что-то.

Не естественное. Не случайное. Структура.

Чэнь помнил первые изображения: полость внутри астероида, идеально сферическая, с гладкими стенами, которые не могла создать природа. В центре – объект. Не металл, не камень, не лёд. Что-то другое. Что-то, чему не было названия.

Научная группа пришла в возбуждение.

– Это контакт! – говорила Мэй-Линь в ту ночь, когда они лежали в каюте, а Сяо-Юй спала в соседней комнате. – Первый контакт в истории! Понимаешь, что это значит?

Он понимал.

– Мы должны быть осторожны, – отвечал он. – Протокол «Тишина» чётко…

– Протокол «Тишина» писали для ситуаций, когда мы получаем сигнал. – Она повернулась к нему, глаза горели. – Это – не сигнал. Это артефакт. Физический объект. Мы не можем просто улететь и сделать вид, что ничего не нашли.

– Мы можем подождать инструкций с Земли.

– Четыре года в одну сторону. Восемь лет ждать ответа. – Она покачала головой. – К тому времени всё может измениться. Артефакт может разрушиться. Или кто-нибудь другой его найдёт.

Чэнь молчал. Он знал, что она права – формально. Протокол «Тишина» был расплывчатым в вопросах физического контакта. Никто не предполагал, что первая встреча с внеземным разумом будет выглядеть так – не радиосигнал, не корабль пришельцев, а странный объект внутри астероида.

– Мы можем отправить зонд, – сказала Мэй-Линь. – Дистанционно. Без риска для экипажа. Просто… посмотреть поближе.

– А если это ловушка?

– А если это шанс? – Она взяла его за руку. – Шанс узнать, что мы не одни. Что во вселенной есть кто-то ещё. Ты не хочешь этого?

Он хотел. Конечно, хотел. Кто бы не хотел?

Но он был капитаном. И он должен был думать не только о себе.

На следующее утро он собрал совещание.

Научная группа – двенадцать человек, включая Мэй-Линь – выступала за отправку зонда. Их аргументы были убедительными: дистанционное исследование, минимальный риск, потенциал открытия века.

Инженеры были осторожнее. Главный инженер, старый ветеран по имени Коваленко, говорил о возможных угрозах: радиация, электромагнитные импульсы, неизвестные формы энергии. «Мы не знаем, что это такое, – повторял он. – Не знаем, кто это сделал. Не знаем, зачем».

Чэнь слушал обе стороны.

Решение – на мне, – думал он. – Что бы ни случилось – это будет моя ответственность.

Он посмотрел на Мэй-Линь. Она смотрела на него – не умоляюще, не требовательно. Просто ждала. Верила, что он примет правильное решение.

А какое решение – правильное?

– Отправляем зонд, – сказал он.

Зонд вылетел через двенадцать часов.

Маленький аппарат, размером с чемодан, оснащённый камерами, датчиками, манипуляторами. Он вошёл в полость астероида на минимальной скорости, транслируя изображение на экраны «Терра Новы».

Чэнь стоял на мостике, наблюдая за трансляцией. Рядом – Мэй-Линь, Коваленко, офицеры. Все молчали, глядя на экран.

Объект в центре полости был странным. Чэнь не мог подобрать слов, чтобы его описать. Не металл, не камень – что-то текучее, переливающееся, меняющее форму. Как капля ртути, только чёрная. И большая – метров пять в диаметре.

Зонд приближался.

Пять метров. Три. Один.

Объект… отреагировал.

Это было единственное слово, которое подходило. Он отреагировал на присутствие зонда. Поверхность пошла рябью, из глубины что-то поднялось – щупальце? Отросток? Чэнь не знал.

– Отзываем зонд, – приказал он.

Но было поздно.

Щупальце – или что бы это ни было – коснулось зонда. На мгновение экран заполнился помехами. Потом изображение вернулось.

Зонд отступал. Медленно, как и было запрограммировано. Объект не преследовал его.