Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 23)

Лианн села на стул напротив. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Итак, – сказала Лианн. – Рассказывай.

– Что именно?

– Всё. – Её глаза сузились. – Почему ты здесь. Почему сейчас. Что случилось.

Нира отпила чай. Обжигающий, горьковатый. Хороший.

– Это долгая история.

– У меня есть время.

Нира посмотрела на неё. Лианн сидела ровно, руки на коленях, взгляд прямой. Она ждала. Требовала. Заслуживала правды.

– Я сбежала, – сказала Нира. – Из Ордена.

Лианн не удивилась. Или скрыла удивление.

– Почему?

– Потому что они хотели… – Нира запнулась. Как объяснить? Каскад, матрица, Оракул – слова, которые ничего не значили для человека извне. – Они хотели меня использовать. Превратить в инструмент.

– Разве не это Орден делает со всеми Ткачами?

Горечь в голосе. Нира вздрогнула.

– Да. Но это было… другое. Хуже.

– Хуже, чем забрать шестнадцатилетнюю девочку от семьи? Хуже, чем заставить её работать до выгорания? Хуже, чем превратить её в машину для латания дыр?

Слова падали как удары. Нира не защищалась – не могла. Не имела права.

– Да, – сказала она тихо. – Хуже.

Лианн замолчала. Смотрела на неё – долго, оценивающе.

– Расскажи, – сказала она наконец. – Всё. С начала.

И Нира рассказала.

Она говорила долго – час, может, два. Рассказала о Кромке, о голосовании, о плане Веклана. О Каскаде и матрице. О том, что они хотели сделать с ней – превратить в сердце новой реальности, растворить в ткани галактики.

Рассказала о Кае. О голосе с той стороны, о схлопнувшейся вселенной, о миллиардах сознаний, ставших одним. О том, что её сила – оттуда, из бесконечного океана запутанности.

Рассказала о страхе. О потерянных воспоминаниях. О чувстве, что она теряет себя по капле с каждым актом ткачества.

Лианн слушала молча. Не перебивала, не задавала вопросов. Только иногда кивала – показывая, что слышит.

Когда Нира закончила, в комнате было тихо. Чай давно остыл.

– Значит, – сказала Лианн медленно, – ты не просто Ткачиха. Ты… что-то большее.

– Или меньше. Зависит от того, как смотреть.

– И этот Веклан… он хочет тебя использовать, чтобы спасти галактику?

– Да.

– А ты не хочешь?

Вопрос был простым. И сложным одновременно.

– Я не хочу умирать, – сказала Нира. – Не хочу терять себя. Не хочу стать… функцией. – Она помолчала. – Но я также не хочу, чтобы галактика погибла. Если его план сработает…

– То ты исчезнешь, а триллионы выживут.

– Да.

Лианн встала. Прошлась по комнате – три шага в одну сторону, три в другую. Нира следила за ней взглядом.

– Ты всегда была такой, – сказала Лианн.

– Какой?

– Жертвенной. – Она остановилась у окна, глядя на тусклый свет внутреннего двора. – Помнишь, когда нам было четырнадцать? Авария в секторе три. Ты побежала помогать, хотя тебе было велено оставаться.

– Я помню.

– Ты едва не погибла. – Лианн обернулась. – И ни секунды не сомневалась.

– Там были люди.

– Да. И ты решила, что их жизни важнее твоей. – Она покачала головой. – Теперь – то же самое. Только масштаб больше.

Нира молчала. Не знала, что ответить.

– Но знаешь, что? – продолжила Лианн. – Ты права.

– Права?

– Права, что сбежала. – Она вернулась к стулу, села. – Никто не имеет права решать за тебя. Даже если на кону – галактика.

– Веклан сказал бы, что это эгоизм.

– Веклан пусть сам становится матрицей. – Голос Лианн стал жёстче. – Легко жертвовать чужими жизнями.

Нира почувствовала, как что-то отпускает внутри. Не всё – страх никуда не делся. Но часть тяжести ушла. Кто-то понял. Кто-то – на её стороне.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За то, что не осуждаешь.

Лианн фыркнула.

– Я осуждаю тебя за кучу вещей. За то, что не писала. За то, что не приезжала. За то, что позволила мне думать, что ты забыла обо мне. – Она помолчала. – Но не за это. Не за желание жить.

Тишина. Долгая, но не тяжёлая.

Нира смотрела на Лианн – на эту женщину, которая когда-то была девочкой, смотревшей на Юпитер. Восемь лет изменили её. Сделали жёстче, острее. Но где-то внутри – Нира видела – осталась та же Лианн. Та, что мечтала о звёздах.

– Расскажи мне, – сказала Нира. – Что было с тобой. Все эти годы.

Лианн пожала плечами.

– Ничего особенного. Обычная жизнь.

– Лианн.

– Что? – Она подняла бровь. – Ты хочешь слышать, как я работала координатором? Как распределяла жилые модули? Как заполняла формы и ходила на собрания?

– Да. Хочу.

Лианн смотрела на неё несколько секунд. Потом – улыбнулась. Первая настоящая улыбка за весь вечер.

– Ладно. – Она откинулась на стуле. – После того, как тебя забрали, я… Было плохо. Долго.