Эдуард Сероусов – Резонанс Каллисто (страница 8)

– Другими словами, наше предвидение может временно усилиться или исказиться, – резюмировал Ян.

– Совершенно верно, доктор Ковальски, – подтвердила "Кассандра".

Нейман активировал защитные экраны вокруг командного центра.

– Рекомендую всем принять седативные, – сказал он. – Первый квантовый прыжок может быть… дезориентирующим.

Елена отказалась от седативных. Она хотела полностью осознавать, что происходит с её восприятием во время прыжка. Михаил, похоже, принял такое же решение.

Когда "Кассандра" начала обратный отсчет до прыжка, Елена почувствовала странное ощущение – как будто её сознание растягивалось, распространяясь за пределы тела. Она видела командный центр сразу с нескольких точек зрения, включая ракурсы, физически невозможные для её текущего положения.

– 5… 4… 3… 2… 1… Инициация квантового прыжка.

Мир вокруг исказился. Цвета смешались, формы потеряли четкость. Елена видела, как тело Михаила одновременно находится в кресле и стоит у иллюминатора. Нейман появлялся и исчезал, словно мерцающий голографический образ.

А затем пришли видения. Не отдельные вспышки, как раньше, а целый поток образов, накладывающихся друг на друга. Каллисто. Механизм под поверхностью, пульсирующий синим светом. Команда, исследующая странные руины. Юпитер, искажающийся, схлопывающийся. Волна декогеренции, распространяющаяся через космос. И сквозь всё это – ощущение присутствия, наблюдения. Разум, древний и чуждый, прикасающийся к её сознанию.

"Мы видим вас," – услышала она без слов, через прямой контакт сознаний. "Вы идете. Хорошо. Времени мало."

Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Елена обнаружила, что сидит в своем кресле, тяжело дыша. На экранах перед ней Земля превратилась в маленькую голубую точку. Вместо неё теперь доминировал огромный красноватый диск Марса.

– Квантовый прыжок успешно завершен, – объявила "Кассандра". – Текущее положение: орбита Марса. Следующий прыжок через 12 часов.

– Все в порядке? – спросил Нейман, оглядывая команду.

Ян проверял показания медицинских датчиков.

– Повышенная мозговая активность у всех, особенно в гиппокампе и префронтальной коре. Но без критических отклонений.

– Я… видел что-то, – сказал Алекс, потирая виски. – Во время прыжка. Не просто искажение восприятия. Настоящее видение.

– Я тоже, – кивнула Соня. – Символы. Много символов, складывающихся в какое-то сообщение.

– Механизм, – добавил Михаил. – И присутствие.

Все посмотрели на Елену. Она колебалась, не зная, стоит ли рассказывать о мысленном контакте.

– Я видела то же, что и вы, – сказала она наконец. – И… нечто большее. Мне кажется, сигнал усилился из-за квантового прыжка. Как будто искривление пространства-времени создало своего рода… резонанс.

Нейман выглядел взволнованным.

– Мы должны документировать всё. Каждое видение, каждое ощущение. – Он повернулся к "Кассандре". – Начни непрерывную запись нейронной активности всего экипажа. Приоритет на паттерны, коррелирующие с субъективными отчетами о видениях.

– Принято, капитан Нейман, – отозвался ИИ. – Запись активирована.

После прыжка команде дали время на отдых и адаптацию. Елена уединилась в своей каюте, пытаясь осмыслить произошедшее. Контакт был реальным – она чувствовала это. Что-то или кто-то на Каллисто знал о них, ждал их. И предупреждал, что времени мало.

Но времени для чего? Для предотвращения катастрофы? Или для чего-то еще?

Она не успела глубоко погрузиться в эти размышления – её прервал стук в дверь. Это был Михаил.

– Можно войти? – спросил он. – Мне кажется, нам нужно поговорить.

Елена кивнула, впуская его. Они сели за небольшой стол в углу каюты.

– Вы тоже это слышали, верно? – прямо спросил Михаил. – Голос. Или скорее… мысль. "Мы видим вас. Вы идете. Времени мало."

Елена удивленно посмотрела на него.

– Да. Слово в слово. Как вы…?

– Я не знаю. – Михаил покачал головой. – Такое чувство, будто наши сознания каким-то образом синхронизировались. И не только наши. Я почти уверен, что Соня тоже это слышала, хотя она не признается.

– Почему?

– Она боится, что Нейман сочтет это признаком нестабильности и отстранит её от исследований. – Михаил понизил голос. – Она не доверяет ему. И я, честно говоря, тоже.

Елена кивнула.

– Соня рассказала мне о перехваченных переговорах с военными. Нейман может иметь собственную повестку.

– Вопрос в том, что нам делать? – Михаил выглядел озабоченным. – Мы летим к источнику сигнала, который каким-то образом связывает наши сознания и показывает нам конец света. А руководит нами человек, которому мы не можем полностью доверять.

– У нас нет выбора, – ответила Елена после паузы. – Мы должны добраться до Каллисто и выяснить правду. Если катастрофа реальна, мы должны найти способ предотвратить её, независимо от того, какие цели преследует Нейман.

Михаил кивнул.

– Согласен. Но предлагаю держаться вместе. Всем нам – вам, мне, Соне, Алексу, Яну. Делиться информацией, поддерживать друг друга. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Я чувствую, что мы были выбраны не просто так. Не только из-за генетической предрасположенности к сигналу. Есть что-то еще… какая-то связь между нами.

Елена почувствовала то же самое. Странную близость с этими людьми, которых она едва знала. Будто они были частями одной головоломки, которые должны соединиться для полной картины.

– Я согласна, – сказала она. – Будем держаться вместе.

Когда Михаил ушел, Елена долго не могла уснуть. Её мысли возвращались к контакту, к ощущению древнего разума, прикоснувшегося к её сознанию. Что ждет их на Каллисто? Ответы или еще больше вопросов? Спасение или гибель?

С этими мыслями она наконец провалилась в беспокойный сон, где снова видела Юпитер, искажающийся над ледяной поверхностью Каллисто, и слышала тихий, настойчивый голос: "Времени мало. Вы должны найти Хронос."

Глава 4: Старт

Корабль "Тесла" плавно скользил по орбите Марса, сияя в лучах отдаленного Солнца. Внутри командного центра команда собралась на утренний брифинг, свежая после периода отдыха, предоставленного "Кассандрой" для восстановления после квантового прыжка.

Елена вошла последней, всё еще ощущая последствия беспокойного сна. Слово "Хронос" эхом отдавалось в её сознании – древнегреческое имя бога времени, который, согласно мифу, пожирал своих детей из страха перед пророчеством о свержении. Странный выбор термина для инопланетного разума, если только… если только он не адаптировал свое сообщение под культурный контекст получателя.

– Доброе утро, доктор Каменева, – поприветствовал её Нейман. – Мы как раз обсуждали план на ближайшие дни.

Елена заняла свое место, отметив, что Михаил сохранил ей место рядом с собой. Напротив сидели Соня и Алекс, оба с планшетами, заполненными заметками. Ян расположился в углу, наблюдая за медицинскими показателями экипажа на отдельном дисплее.

– Итак, – продолжил Нейман, – как вы уже знаете, следующий квантовый прыжок перенесет нас в пояс астероидов. После короткой остановки для рекалибровки систем мы совершим финальный прыжок к Юпитеру, а затем стандартными двигателями доберемся до Каллисто.

– Почему мы не можем прыгнуть прямо к Каллисто? – спросил Алекс.

– Квантовая навигация требует определенных опорных точек, – объяснил Нейман. – Мы не можем произвольно выбирать точки выхода. Плюс, есть ограничения на последовательные прыжки – системам нужно время для охлаждения и рекалибровки.

– А что с базой "Пионер"? – поинтересовалась Соня. – Мы получили какие-то данные о её состоянии?

– Последняя телеметрия получена три месяца назад, перед тем как станция перешла в автономный режим, – ответил Нейман. – Системы жизнеобеспечения функционируют, энергия поступает от солнечных и радиоизотопных генераторов. Но связь с персоналом прервана.

– Они покинули станцию? – спросила Елена.

– Неизвестно. – Нейман выглядел неуютно. – Последнее сообщение от командира базы было… странным. Он говорил о "голосах во льду" и "пульсации под поверхностью".

– И это не насторожило никого? – Ян покачал головой. – Классические признаки психоза.

– К тому времени сигнал только начал проявляться, – пояснил Нейман. – Никто не связал эти события. Глобальный Совет решил, что это результат длительной изоляции или проблем с системой жизнеобеспечения. Направили спасательную миссию, но до прибытия на станцию связь с базой полностью прекратилась.

– А спасательная миссия? – спросил Михаил. – Они добрались до "Пионера"?

Нейман покачал головой.

– Их корабль был перенаправлен для эвакуации исследовательской станции на Ганимеде после сейсмической активности. К тому времени сигнал усилился, и было принято решение отправить более специализированную команду. Нас.

Елена заметила, как Соня и Михаил обменялись скептическими взглядами. История звучала неполной, даже подозрительной. Почему просто не отправить вторую спасательную миссию?

– В любом случае, – продолжил Нейман, – наш приоритет – исследование источника сигнала. База "Пионер" будет служить только как временный лагерь и точка связи с Землей.

– Что насчет наших способностей? – спросила Елена. – После квантового прыжка многие из нас испытали усиление предвидения. Это продолжится?

– Мои наблюдения показывают, что эффект временный, – ответил Ян. – После пика во время прыжка ваша нейронная активность стабилизировалась на уровне примерно на 15% выше базового. Но есть интересная корреляция: чем ближе мы к Юпитеру, тем сильнее сигнал.