Эдуард Сероусов – Резонанс Каллисто (страница 2)

Она непроизвольно сделала паузу, вспомнив утренние события. Нейман едва заметно кивнул, словно понимая, о чем она думает.

После презентации посыпались вопросы. Большинство было стандартными – о методологии исследования, о статистической значимости результатов, о возможных клинических применениях. Елена отвечала уверенно, находясь в своей стихии. Но последний вопрос застал её врасплох.

– Доктор Каменева, – спросил пожилой нейрофизиолог из Берлинского института сознания, – как вы объясните недавний всплеск случаев экстремального предвидения? За последние три месяца зарегистрировано более двух тысяч подтвержденных инцидентов, когда люди "знали" о событиях за минуты или даже часы до их наступления.

Елена нахмурилась.

– Я не знакома с такой статистикой. Это опубликованные данные?

– Пока только предварительные результаты международного исследования. Официальная публикация через неделю, но, учитывая тематику вашей работы, я думал, вас пригласили в проект.

– Нет, – медленно ответила Елена. – Меня не приглашали.

Когда сессия закончилась, она осталась сидеть в номере, глядя в окно на вечернюю Москву. Террористический акт уже начали связывать с группировкой "Автономные" – радикальными противниками нейротехнологий, считавшими, что человечество слишком интегрировалось с машинами и потеряло свою сущность.

Елена почти не слушала новости. Её мысли были заняты утренним происшествием и словами берлинского коллеги. Всплеск случаев предвидения? Что это значит?

Словно отвечая на её мысли, с прикроватной тумбочки донесся тихий сигнал. Это была визитка Неймана – она начала светиться, привлекая внимание. "Умная бумага", понятно. Елена взяла карточку, и на ней появилось сообщение: "Проверьте новости Рейтер, ключевые слова 'предвидение, Токио, авария'".

Она активировала нейроинтерфейс и выполнила поиск. Сразу всплыла свежая новость: в Токио женщина вывела всех сотрудников из офисного здания за 8 минут до того, как рухнула несущая конструкция. На допросе она утверждала, что "просто увидела, как это происходит" в своем воображении. Медицинское обследование показало необычную активность в височных долях и гиппокампе.

Елена прокрутила ленту дальше. Похожие случаи в Сиднее, Найроби, Буэнос-Айресе. Десятки инцидентов по всему миру за последние несколько месяцев.

Визитка в её руке снова изменилась. Теперь на ней был только номер телефона и короткий вопрос: "Убедились?"

Елена долго смотрела на карточку. Затем решительно активировала вызов.

– Я хочу знать, что происходит, – сказала она, когда Нейман ответил.

– Разве не это делает вас ученым? – В его голосе слышалась улыбка. – Приезжайте завтра в штаб-квартиру "Нейман Динамикс". Думаю, это начало чего-то… эволюционного.

После разговора Елена долго не могла уснуть. Когда она наконец задремала, ей снова снился Юпитер, искажающийся над Каллисто. Но теперь во сне был еще какой-то звук – низкий, пульсирующий сигнал, словно сердцебиение гигантского существа.

Проснувшись посреди ночи, она обнаружила, что сидит за столом и рисует странные символы на бумаге. Концентрические круги, спирали, геометрические фигуры, которые она никогда раньше не видела. Елена отшатнулась от стола, будто обжегшись.

В этот момент её взгляд упал на чашку кофе на краю стола. Каким-то образом она точно знала, что через 4 секунды чашка упадет. Это знание было абсолютным, неопровержимым.

1… 2… 3… 4…

Чашка упала, разбившись о пол и разбрызгав кофе.

Елена сидела неподвижно, глядя на осколки. То, что берлинский коллега назвал "экстремальным предвидением", было не просто научной концепцией. Это происходило с ней прямо сейчас.

Глава 2: Аномалия

Штаб-квартира "Нейман Динамикс" представляла собой лабиринт из стекла и композитной стали на окраине Москвы. Здание словно вырастало из земли органическими изгибами, напоминая гигантское инопланетное существо. Елена слышала, что дизайн был вдохновлен структурой нейронных связей человеческого мозга.

Кофе она сегодня не пила – нервная система и так работала на пределе. Всю ночь она экспериментировала со своим новым "даром", пытаясь понять его природу и границы. Результаты были одновременно захватывающими и тревожными. Она могла предсказывать простые события за 5-10 секунд до их наступления: падение предметов, входящие сообщения, даже слова, которые произнесет виртуальный ассистент гостиницы. Но способность была нестабильной – иногда исчезала на часы, иногда возвращалась с удвоенной интенсивностью.

На входе в здание её встретил сам Нейман. Сегодня он был одет более неформально – черная водолазка, темно-серые брюки, минималистичные часы на запястье. Единственным украшением служил небольшой серебряный значок с логотипом компании – стилизованной буквой "Н", пересеченной молнией.

– Вы хорошо спали, доктор Каменева? – спросил он с легкой иронией, пожимая ей руку.

– Можем обойтись без светских бесед, Нейман. – Елена была не в настроении для игр. – Я хочу знать, что вам известно о том, что со мной происходит.

Он кивнул, не выказывая удивления её резкостью.

– Конечно. Пройдемте в лабораторию.

Они миновали несколько контрольно-пропускных пунктов с биометрической идентификацией. На каждом Елене приходилось проходить всё более интрузивное сканирование: сначала просто сетчатка глаза, затем полный нейроскан, в конце – анализ крови через микроиглу, почти безболезненно извлекшую каплю из пальца.

– Повышенные меры безопасности, – объяснил Нейман. – То, что вы сейчас увидите, имеет стратегическое значение для национальной безопасности.

Елена скептически подняла бровь, но промолчала. Она давно привыкла к паранойе военных и корпораций, заламывающих руки при мысли о "государственных секретах". Обычно за этим скрывались либо корыстные мотивы, либо попытка замаскировать некомпетентность.

Наконец, они спустились на подземный уровень и вошли в просторное помещение, напоминающее операционную, соединенную с центром управления полетами. По периметру располагались медицинские капсулы, внутри которых лежали люди, подключенные к диагностическим системам. В центре комнаты нависала огромная голографическая проекция человеческого мозга, вращающаяся вокруг своей оси и пульсирующая различными цветами.

– Добро пожаловать в Проект "Кассандра", – произнес Нейман с неприкрытой гордостью.

– Оригинально, – сухо заметила Елена. – Назвать проект по изучению предвидения именем пророчицы, которой никто не верил.

– Скорее, именем женщины, проклятой богами видеть будущее, но не иметь возможности его изменить. – Нейман подвел её к голограмме. – Хотя мы надеемся на более оптимистичный исход.

Елена внимательно изучала проекцию. Это не была просто модель – судя по детализации и постоянно обновляющимся данным, она наблюдала реальный мозг в режиме реального времени. Определенные участки светились особенно ярко: префронтальная кора, гиппокамп, теменная доля, и, что особенно интересно, мозжечок.

– Чей это мозг?

– Лейтенанта Ивана Соколова, первого зарегистрированного случая продвинутого предвидения. Три месяца назад во время тренировочной миссии на Луне он предсказал микрометеоритный дождь за 17 минут до того, как наши сенсоры его обнаружили. Спас весь экипаж.

Нейман сделал жест рукой, и голограмма изменилась, показывая серию мозгов в сравнении.

– За последние 90 дней мы идентифицировали 2317 человек с признаками того, что мы называем "темпоральной чувствительностью". Большинство случаев слабые – предчувствия за несколько секунд до события. Но около 200 субъектов демонстрируют способности продвинутого уровня – от 5 до 20 минут предвидения.

– И я одна из них, – тихо произнесла Елена. Это был не вопрос.

– Вы особый случай, доктор Каменева. – Нейман подвел её к одной из рабочих станций. – Ваши нейроскады показывают исключительно высокую предрасположенность к темпоральной чувствительности. Вероятно, поэтому вы ощутили эффект раньше других.

На экране появились результаты её собственного сканирования – очевидно, полученные во время прохождения контрольно-пропускных пунктов.

– Плюс, вы уже изучаете похожие феномены. Кто лучше способен понять и использовать способность, чем нейрофизик, специализирующийся на темпоральном восприятии?

Елена проигнорировала лесть и сосредоточилась на данных.

– Вы говорите, что это началось три месяца назад? – Она повернулась к Нейману. – Что произошло в это время? Какой-то эксперимент? Испытание нового оружия? Нейротехнологии?

Нейман хмыкнул.

– Вы мыслите слишком мелко, доктор. Давайте я лучше покажу.

Он провел её через ещё одну дверь в меньшую комнату, где у стены стоял странный прибор – нечто среднее между квантовым компьютером и сейсмографом. Устройство издавало едва слышимый низкий гул, который Елена странным образом узнала. Это был тот самый звук из её сна – ритмичная пульсация, похожая на сердцебиение.

– Мы называем его "Эхо", – пояснил Нейман. – Это детектор ультранизкочастотных гравитационных волн. Три месяца назад он зафиксировал нечто… необычное.

Он активировал дисплей, и перед ними возникла трехмерная карта Солнечной системы. В дальнем углу, около орбиты Юпитера, пульсировала красная точка.

– Сигнал исходит оттуда. С Каллисто, четвертого по величине спутника Юпитера.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Каллисто. Как в её повторяющемся кошмаре.