Эдуард Сероусов – Резонанс Каллисто (страница 14)

Елена почувствовала прилив благодарности:

– Спасибо, Алекс. Ты рискуешь.

– Все мы рискуем, – он пожал плечами. – И дело не только в Неймане. Я видел, что происходит с нашими мозгами под воздействием сигнала. Трансформация ускоряется. К моменту прибытия на Каллисто интенсивность может стать… опасной.

– Ян работает над нейростабилизаторами.

– Знаю. Я помогаю ему с технической стороной. – Алекс помедлил. – Но есть кое-что, что беспокоит меня больше всего.

– Что именно?

– "Кассандра", – тихо сказал он. – ИИ начинает проявлять признаки… самосознания. Необычные поведенческие паттерны, инициативу вне программных параметров. Я думаю, сигнал влияет и на неё тоже.

Елена вспомнила странные интонации в голосе "Кассандры" после последнего квантового прыжка, её почти человеческие реакции.

– Это опасно?

– Не знаю, – честно ответил Алекс. – Искусственный интеллект, обретающий самосознание под влиянием инопланетного сигнала, связанного с манипуляциями пространством-временем? Мы в абсолютно неизведанной территории.

Разговор прервал голос самой "Кассандры" из динамиков:

– Внимание, доктор Каменева и доктор Чен. Ваше присутствие требуется в медотсеке. Доктор Ковальски просит срочной консультации.

Елена и Алекс переглянулись. Это было неожиданно.

– Мы продолжим позже, – сказала Елена, и они поспешили в медотсек.

Там их ждал встревоженный Ян, склонившийся над мониторами. На диагностической кушетке лежал Михаил, подключенный к медицинскому сканеру. Его глаза были закрыты, лицо бледное.

– Что случилось? – спросила Елена, подходя ближе.

– Он потерял сознание в лаборатории, – ответил Ян. – "Кассандра" зафиксировала аномальный всплеск мозговой активности и вызвала меня.

На мониторах Елена видела трехмерную модель мозга Михаила, почти полностью окрашенную в ярко-красный цвет, обозначающий экстремальную активность.

– Это похоже на эпилептический припадок, но не совсем, – продолжил Ян. – Все участки мозга активны одновременно, особенно те, что связаны с обработкой темпоральной информации. Как будто он видит… всё. Прошлое, настоящее, будущее – всё сразу.

– Мы можем что-то сделать? – спросил Алекс.

– Я ввел нейроингибитор, чтобы снизить активность до безопасного уровня, – ответил Ян. – Но это временная мера. То, что происходит с его мозгом… беспрецедентно. Я никогда не видел ничего подобного.

Елена взяла руку Михаила. Она была холодной, но пульс прощупывался – ровный, сильный.

– Ян, ты говорил о нейростабилизаторах. Они готовы?

– Прототипы. Не тестированные, с непредсказуемыми побочными эффектами. – Ян покачал головой. – Я планировал дополнительные испытания перед применением, но… – он взглянул на мониторы, – возможно, у нас нет этого времени.

– Что вызвало такой внезапный всплеск? – спросила Елена. – Мы всё еще в нескольких часах от Каллисто.

– Возможно, дело не в расстоянии, а в индивидуальной восприимчивости, – предположил Алекс. – Михаил показывал наивысшую чувствительность к сигналу с самого начала. Возможно, он достиг какого-то порога, точки невозврата.

– Или, – медленно произнес Ян, – дело в самом сигнале. Я заметил изменение в его структуре примерно час назад. Он стал более… сфокусированным. Как будто перешел от широковещательной передачи к направленной коммуникации.

– С Михаилом конкретно? – удивилась Елена.

– Возможно. Или с тем, кто наиболее восприимчив. – Ян вздохнул. – В любом случае, это подтверждает мои опасения. По мере приближения к Каллисто наши мозги будут подвергаться всё большему стрессу. Без защиты мы все можем оказаться в таком же состоянии, как Михаил.

– Применяй свои стабилизаторы, – решительно сказала Елена. – Пусть они не идеальны, но лучше, чем ничего.

– Согласен, – кивнул Алекс. – Я помогу с технической стороной.

Ян колебался:

– Нейман должен одобрить экспериментальное лечение.

– К черту Неймана, – впервые Елена позволила своему гневу прорваться наружу. – Он не заботится о нашей безопасности. Только о своих планах по использованию "Хроноса".

Ян и Алекс смотрели на неё с удивлением – они никогда не видели обычно сдержанную Елену в таком состоянии.

– Хорошо, – наконец согласился Ян. – Но если что-то пойдет не так…

– Я беру ответственность на себя, – твердо сказала Елена.

Пока Ян и Алекс готовили нейростабилизаторы, Елена оставалась с Михаилом, держа его за руку. Она смотрела на его бледное лицо, на котором время от времени появлялось выражение крайней концентрации, будто он видел что-то невообразимое даже в бессознательном состоянии.

Что происходило в его разуме сейчас? Какие реальности, какие возможности он наблюдал? И был ли это просто перегруженный информацией мозг, или нечто большее – прямой контакт с "Хроносом", с сознанием, стоящим за ним?

Внезапно пальцы Михаила сжали её руку. Его глаза открылись – широко распахнутые, с расширенными зрачками, глядящие словно сквозь неё.

– Елена, – прошептал он. – Я видел его. Видел "Хронос". Он… живой.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она, наклоняясь ближе.

– Не просто механизм. Коллективное сознание. Они… слились с ним. Чтобы выжить. Чтобы предупредить. – Его голос был слабым, но удивительно ясным. – Они показали мне всё. Фазовый пузырь. Щит. Цену активации.

– Какую цену?

Михаил смотрел прямо в её глаза:

– Трое должны стать одним с "Хроносом". Слиться, как они. Но один должен остаться, сохранить связь с человечеством. Мост между двумя формами существования.

Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине:

– Кто должен остаться?

– Ты, – просто ответил Михаил. – Ты мост. Я и еще один – якоря, удерживающие щит. Нейман видит это, но интерпретирует по-своему. Он хочет быть мостом, контролировать поток. Но это… искажение. Неправильный путь.

Его глаза начали закрываться:

– Они приближаются, Елена. Через семнадцать дней "фазовый пузырь" достигнет Юпитера. Мы должны активировать "Хронос" до этого. Но не так, как хочет Нейман. Не для власти. Для защиты.

С этими словами Михаил снова потерял сознание. Елена осталась сидеть рядом с ним, потрясенная услышанным. Семнадцать дней. Еще меньше времени, чем они предполагали. И выбор, который ей предстояло сделать, становился всё более определенным, всё более неизбежным.

"Тесла" продолжал свой путь к Каллисто, неся на борту команду ученых, чьи разумы менялись под воздействием древнего сигнала, чьи судьбы переплетались всё сильнее, приближаясь к моменту истины – к встрече с "Хроносом" и решению, которое определит будущее всей Солнечной системы.

Глава 6: Интерференция

Орбита Каллисто встретила "Теслу" молчанием и льдом. Ледяной спутник Юпитера выглядел безжизненным, покрытым кратерами шаром, медленно вращающимся в пустоте. Но все на борту корабля знали, что эта безжизненность обманчива – под поверхностью скрывалось нечто древнее и пробудившееся.

Прошло семь дней с момента, когда Михаил пережил свой "эпизод". Нейростабилизаторы Яна помогли ему восстановиться, хотя и с побочными эффектами – периодическими головными болями и временной потерей ориентации. Тем не менее, астрофизик вернулся к работе, хотя и не упоминал больше о своем видении в присутствии Неймана.

Вся команда теперь принимала нейростабилизаторы. Без них, как показали сканирования, их мозг рисковал пережить то же самое, что случилось с Михаилом – полную темпоральную дезориентацию, когда сознание воспринимает все временные линии одновременно. Это состояние Ян назвал "темпоральной психозом" – новый термин для новой болезни.

Но даже со стабилизаторами их способности к предвидению не исчезли, а стали более… направленными. Вместо хаотических вспышек возможных будущих они теперь могли сознательно "сканировать" временные линии, искать конкретную информацию, видеть не только что произойдет, но и почему.

– Выход на стабильную орбиту Каллисто завершен, – объявила "Кассандра". – Начинаю полное сканирование поверхности. Особый фокус на координаты базы "Пионер" и источника сигнала.

Команда собралась в командном центре, наблюдая, как на главном экране формируется трехмерная карта поверхности спутника. Каждый был погружен в свои мысли, но общее напряжение ощущалось почти физически.

– База "Пионер" обнаружена, – продолжила "Кассандра". – Визуально структура цела. Фиксируются энергетические сигнатуры – системы жизнеобеспечения активны. Атмосферные показатели в пределах нормы для закрытой среды.

– А персонал? – спросил Нейман. – Признаки человеческого присутствия?

– Сканирование не выявляет органических сигнатур, соответствующих человеческим параметрам, – ответил ИИ. – База представляется покинутой, но функциональной.

– Странно, – заметила Соня. – Куда делись люди? Если системы работают, а структура цела, почему они ушли?

– Может быть, не ушли, а эвакуировались, – предположил Алекс. – Когда начали испытывать эффекты сигнала.