Эдуард Сероусов – Пустая колыбель (страница 3)
Она ссыпала образец в пакетик для проб, которых всегда возила с собой десяток, и не поехала дальше, пока не набрала полный. А потом сидела в машине, глядя на пакетик, и её собственный мозг — тот самый инструмент, которым она зарабатывала на жизнь, — вёл себя странно. Ей было тяжело думать в направлении этих кристаллов. Мысль соскальзывала, как палец с имени сына. Она заставила себя, силой, назвать вещь:
Лабораторный анализ, который она пробила через голову местного начальства к утру, сказал две вещи, и обе были невозможны.
Первое: кристаллы не значились ни в одной минералогической базе. Их решётка была построена на элементах в пропорциях, каких не даёт земная геология. Химик из Лас-Вегаса, которому она отослала спектр, перезвонил в три часа ночи, разбудив её, и сказал в трубку ровно одно слово, прежде чем спохватиться и начать оговариваться: «Внеземное». Потом он говорил про метеорит, про загрязнение образца, про ошибку прибора. Волкова слушала и знала, что первое слово было правдой, а остальное — страх, надевающий на правду ботинки попроще.
Второе было хуже. Она положила образец на предметный столик под датчик и, шутки ради, от усталости, поднесла к нему портативный энцефалограф — тот, которым мерила пациентов. И кристаллы ответили. Слабый, но чёткий электромагнитный отклик, и он менялся, когда она думала. Когда она считала в уме — одно. Когда вспоминала лицо Ильи — другое, сильнее. Пыль в чашке Петри слушала её мозг и отвечала ему, подстраиваясь, как настраивается струна под чужую ноту.
Она отдёрнула руку. Впервые за много лет ей стало по-настоящему, физически страшно — не за карьеру, не за исход, а тем древним страхом, что живёт ниже слов.
Пыль слушала. И там, на полигоне, её было в почве на квадратные мили.
Полковник Рэй Дэвис слушал её, сложив руки на столе, и Волкова, докладывая, всё ждала, что он её перебьёт — «доктор, вы понимаете, как это звучит». Он не перебивал. Это было хуже.
Дэвис был из тех военных, что старятся не рыхлея, а высыхая: жилистый, аккуратный, с седой щетиной, подстриженной по линейке. На столе у него, единственная личная вещь среди уставного порядка, стояла фотография в рамке — девушка лет двадцати, смеётся, щурится на солнце. Он не поворачивал рамку к посетителям, но и не убирал.
— То есть вы утверждаете, — сказал он, когда она закончила, — что мои люди синхронизированы с… внеземным веществом в почве. Через электромагнитную активность мозга.
— Я утверждаю, что данные указывают в эту сторону, полковник. Утверждать большее было бы непрофессионально.
— А по-человечески?
Она встретила его взгляд.
— По-человечески — да. Что-то настраивает ваших людей под себя. Тридцать один мозг сведён в один паттерн. Я не знаю, что это. Но я знаю, чего это
Она думала, он усмехнётся. Военные усмехаются, когда им приносят непонятное, — это способ защиты, она это знала. Дэвис не усмехнулся. Он смотрел на неё с чем-то, чего она сначала не поняла, а поняв, испугалась сильнее, чем в машине с пылью.
Он смотрел с надеждой.
— Переписывают, — повторил он тихо. — А обратно? Прочесть — можно ли прочесть? Достать то, что было записано раньше?
— Полковник?
— Я спрашиваю технически. — Он выпрямился, и надежда ушла с лица так быстро, что Волкова засомневалась, была ли она. — Если мозг можно настроить, доктор Волкова, значит, у него есть настройки. А настройки можно менять. В любую сторону. Вы ведь занимались именно этим. «Колыбель» — так это называлось?
Пол ушёл из-под неё на долю секунды. Она не называла проект. Его не было в её досье под этим именем — проект закрыли, засекретили, стёрли, после того как он убил человека.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.