Эдуард Сероусов – Последний сигнал (страница 13)

– Мкртчян, – сказала она. Не вопросительно.

– Боргес, – сказал он. – Мне нужно сообщить вам об ошибке в первичном расчёте. Мы перепроверили с доктором Окуонво, три итерации, результат устойчив. – Он остановился. – У нас восемь лет.

Боргес не ответила сразу.

Мкртчян считал. Одна секунда задержки в каждую сторону, значит, его слова достигли её через секунду, её ответ достигнет его через секунду после того, как она начнёт говорить. При нормальном темпе разговора это создавало ощущение паузы в полсекунды – привычная задержка лунной связи, к которой привыкаешь за неделю. Но пауза, которая пришла после его слов, была длиннее. Он считал: одна секунда задержки плюс столько-то секунд её молчания. Он насчитал 2,3 секунды её молчания.

Для Боргес 2,3 секунды – это было много. Он не встречался с ней лично, работал через документы и короткие рабочие звонки, но и этого хватило, чтобы понять: она принимала решения быстро. Не потому что не думала – потому что думала заранее. 2,3 секунды означали что-то, для чего у неё не было заготовленного ответа.

– Подтвердите расчёт, – сказала она. – Я жду.

– Файл уйдёт с этого же соединения. – Мкртчян кивнул Окуонво. – Три итерации, две интерпретационные модели, ошибка в исходном допущении – параметр «время до активации» против «время с момента активации». Мы ошиблись на два года. Рой движется сейчас. Граница облака Оорта – их нынешняя позиция по расчёту.

– Сколько аппаратов?

– По первому разделу кристалла – около двухсот. Точность оценки плюс-минус пятнадцать процентов.

Боргес кивнула – один раз, чуть заметно, как будто для себя, не для него. Потом сказала:

– Мне нужно две группы независимой верификации на вашем расчёте. В течение сорока восьми часов.

– Хорошо.

– Доктор Окуонво будет вести вторую?

– Уже ведёт.

– Первую пришлём от нас. – Пауза. – Что ещё?

– Пока всё. Точнее – пока это самое срочное.

– Понятно. – Боргес смотрела на него секунду. Выражение её лица не изменилось. – Мкртчян. Вы уверены в перепроверке.

Это не было вопросом. Это была точка, которую она ставила под вопросом, чтобы он понял: она уже принимает это как факт, и вопрос в том, готов ли он к последствиям факта.

– Да, – сказал он.

– Хорошо. Ждите верификацию. Действуйте по протоколу.

Связь отключилась.

Тишина лаборатории корпуса Б была звукопоглощающей – стены давили на уши, когда убирали внешний шум. Сейчас внешнего шума не было. Тишина стала плотной.

Окуонво стояла у терминала и смотрела на экран, показывающий закрытое соединение. Молчала – не потому что не было слов, а, видимо, потому что считала: сейчас нужно молчание, а не слова. Мкртчян через три часа собственного молчания это чувствовал с точностью.

Он подошёл к иллюминатору снова. Земля была там же, где была, – маленькая, голубая, не знающая.

– «Около двухсот», – сказал он через какое-то время – скорее себе, чем ей. – Мы пока не знаем точно. Но порядок такой.

Окуонво не ответила. Ждала.

– Около двухсот аппаратов, автономных, без возможности переговоров. Семь лет одиннадцать месяцев. Минус то время, которое уйдёт на верификацию, на политические согласования, на то, чтобы принять это как факт, а не как гипотезу. Плюс второй раздел кристалла, который мы ещё не открывали. Плюс третий. – Он остановился. – Я перепутал две интерпретации одного параметра. Пять недель.

– Вы нашли ошибку, – сказала Окуонво.

– Вы нашли ошибку.

– Мы нашли.

Он повернулся от иллюминатора. Посмотрел на неё. Потом посмотрел на кристалл в контейнере – матово-чёрный, неподвижный, молчащий.

Второй раздел. Он знал, что он там есть – структура кристалла была читаема изнутри сессии хотя бы в общих чертах: первый раздел, второй, третий, финальный. Первый он прошёл. Второй содержал технические данные – он чувствовал это на уровне, который не умел точно описать, как иногда чувствуешь, что в следующей комнате кто-то есть, не видя и не слыша. Технические данные о самой системе. О том, как она устроена. О том, есть ли в ней слабые места.

Может быть.

Если Архитекторы оставили зонд как предупреждение – они оставили его полным. Не только «вот что случилось». Вот что случилось, вот как это работает, вот что мы пытались сделать.

Он не знал этого с уверенностью. Это было ощущение, построенное на полутора часах нейроинтерфейса.

Но второй раздел нужно было читать. Сейчас. Не через неделю, пока верификационные группы работают с его ошибкой. Сейчас, параллельно.

Он смотрел на Окуонво.

– Вы читали протокол нейроинтерфейса?

– Да. – Пауза. – Я видела Чандру до того, как она уехала на реабилитацию.

– Как она?

Долгая пауза. Четыре секунды.

– Говорит медленнее. – Окуонво смотрела на него ровно. – Не сильно. Но заметно, если знать её прежний темп.

Мкртчян кивнул.

– Я слышал, что это не патологично. Клинически.

– Так написано в протоколе. – Ещё пауза. – Я думаю, что это правда. Но думаю также, что это не всё.

– Ли Юйлань скажет то же самое. Официально.

– Ли Юйлань скажет то, что стоит в протоколе.

Они смотрели друг на друга секунду.

– Вы прошли психологическую оценку? – спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.