Эдуард Сероусов – Порог когерентности (страница 2)

Лира сглотнула. Металл во рту стал гуще, почти осязаемым, словно она жевала фольгу.

– Торрес, подтверди.

Торрес – высокий, тихий, с лицом человека, который никогда не спешит – проверил свой якорь.

– Второй – восемьдесят три. Падение ускоряется. – Его голос оставался ровным, но Лира заметила, как его пальцы побелели на ремне якорной рамы.

– Группа, сворачиваемся.

– Навигатор, у нас ещё пятнадцать мин…

– Сворачиваемся. Сейчас.

Мирен посмотрела на неё. Открыла рот – и закрыла. Что-то в Лирином голосе, в Лириной неподвижности, в расширенных зрачках, которые смотрели не на Мирен, а сквозь неё – куда-то в точку, которой не было на карте, – заставило геолога убрать спектрометр обратно в чехол.

Группа начала движение к выходу.

И тогда шов начал схлопываться.

Это не было похоже на землетрясение. Землетрясение – это механика: сдвиг пород, волны через твёрдую среду. Здесь сдвигалось не вещество – сдвигалась вероятность. Стены пузыря – зеркальные, пульсирующие – перестали пульсировать и начали сжиматься. Не физически: они оставались на месте, но зона когерентности между ними сужалась, как зрачок на ярком свету.

Лира это почувствовала раньше, чем увидела. Давление в затылке взорвалось – не болью, а перегрузкой: слишком много информации, слишком быстро, слишком всё сразу. Шов менял топографию. Тоннель, по которому они пришли, сворачивался, как пуповина, как кишка, пережатая невидимым кулаком.

– Бегом, – сказала Лира.

Голос – ровный. Навигационная команда.

– Бегом! – повторил Данн, и в его голосе ровности не было.

Восемь человек побежали. Якоря на спинах Данна и Торреса подпрыгивали, и с каждым толчком зона стабильности вокруг них подёргивалась, мигала на периферии, словно пламя свечи в сквозняке. Тоннель сужался – три метра, два с половиной – и пульсировал теперь бешено, как сердце загнанного зверя, стены ходили ходуном, и отражения в них перестали запаздывать: теперь они опережали, и Лира видела, как её отражение бежит на шаг впереди неё самой.

Гравитация дёрнула.

Не сильно – но хватило. Вектор тяготения сместился на двадцать градусов влево, и Фельс, бежавший крайним, потерял равновесие, ударился плечом о стену и закричал – не от боли, а от того, что стена была не стеной: его плечо прошло сквозь неё на два сантиметра, и те два сантиметра его тела, оказавшиеся вне когерентной зоны, на мгновение перестали быть определёнными. Он выдернул плечо обратно. Плечо было на месте. Тактический костюм – на месте. Фельс – на месте.

Но его глаза были глазами человека, который заглянул в место, где его руки могло не быть.

– Не останавливайся! – Лира. – Иди. Иди. Иди.

Гравитация дёрнула снова – вправо. Потом вниз – сильнее обычного, и Лира почувствовала, как колени подогнулись, а желудок прыгнул к горлу. Потом – вверх, на секунду, и ноги потеряли контакт с полом, и всё, что не было пристёгнуто – планшет Мирен, стилус, пара болтов из кармана Данна – взлетело и замерло в воздухе, прежде чем гравитация вернулась, жёстко и наотмашь, швырнув всё обратно на пол.

– Данн, индикация!

– Первый – семьдесят один! – Данн бежал, задыхаясь под весом якоря. – Нет – шестьдесят восемь! Падает!

Шестьдесят восемь. Это всё ещё зелёная зона. Ниже сорока – мигание. Ниже двадцати – конец. У них есть время.

Лира считала. Скорость деградации – примерно пять процентов в минуту. Расстояние до входной точки – четыреста с чем-то метров. Скорость бега по нестабильному тоннелю с гравитационными флуктуациями – метров пятьдесят в минуту, если повезёт. Восемь минут до выхода. Через восемь минут якоря будут на двадцати восьми процентах.

Успевают.

Если деградация не ускорится.

– Торрес!

– Второй – шестьдесят один!

Ускоряется.

Лира бежала первой, прокладывая маршрут. Тоннель менял форму – то расширялся, то сжимался, и однажды, на долю секунды, раздвоился: Лира увидела два прохода, идентичных, зеркальных, и ни один из них не был «настоящим», потому что в зоне нестабильности «настоящее» – это то, что выбрал наблюдатель. Она выбрала левый. Шагнула – и правый исчез, сложился в ничто, и стена стала стеной.

Если бы она выбрала правый – исчез бы левый. Квантовая механика не предпочитает. Она подчиняется.

– Не отставать. Дистанция – четыре метра.

Группа растянулась. Данн отставал – шестнадцать килограммов на спине и наклон тоннеля вверх. За ним – Фельс, который бежал, прижимая левую руку к правому плечу, словно оно болело, хотя физически было цело. Мирен – рядом с Данном, помогала ему подниматься. Четверо остальных – техники и инженер-электроник – держались ближе к Торресу и его якорю.

Два якоря. Восемь человек. Тоннель сужался.

Лира остановилась.

Впереди – тоннель был цел. Она чувствовала: ещё двести метров до выхода, топография стабильна, можно пройти. Но за спиной – за Данном, за Фельсом, за Мирен – тоннель начинал схлопываться всерьёз. Не сужаться – исчезать. Стены за задней группой теряли определённость, превращались в полупрозрачную дымку, за которой проступало… ничто. Не темнота. Не пустота. Отсутствие.

Двенадцать метров – радиус якоря. Два якоря – двадцать четыре метра покрытия с перекрытием. Восемь человек, растянувшихся на тридцать метров.

Не хватает.

Лира приняла решение за полсекунды. Полсекунды – это слишком долго для навигатора. Она знала это. Но полсекунды – это всё, что у неё было, чтобы выбрать, кто доберётся до выхода, а кто – нет.

– Группа, слушать. Данн – вперёд, со мной. Мирен, Фельс – за Данном. Торрес – ведёшь вторую четвёрку по маркерам. Маркеры на стенах, интервал двадцать метров. Не отклоняйтесь.

Торрес понял сразу. Его лицо – обычно неподвижное, невозмутимое – дрогнуло. Но голос не дрогнул:

– Принял. Вторая группа – за мной. Дистанция три метра, не больше.

Лира развернулась и побежала. За ней – Данн с якорем, Мирен, Фельс. Первая четвёрка, ведомая навигатором. Двенадцать метров стабильности вокруг первого якоря. Этого хватит.

Вторая четвёрка – Торрес с якорем, инженер-электроник Карраско, техники Обе и Ласс – осталась позади, в двенадцатиметровой сфере второго якоря. Без навигатора. С маркерами на стенах – светящимися точками, оставленными на пути туда, – в качестве единственного ориентира.

Лира бежала и считала. Пульс – сто десять. Дыхание – двадцать четыре в минуту. Деградация первого якоря – теперь восемь процентов в минуту. Расстояние до выхода – сто пятьдесят метров. Время – две минуты, может три.

За спиной – звуки: дыхание Данна, топот Мирен, судорожный всхлип Фельса. Дальше – тишина. Вторая группа была слишком далеко, чтобы слышать. Или она всё ещё была рядом, но звук уже не умел путешествовать между двумя зонами стабильности в схлопывающемся шве.

Сто метров.

Гравитация рванула вниз – тройная, четверная? – Лира упала на колено, кожу обожгло через ткань костюма, Данн рухнул рядом, якорь загрохотал о пол. Мирен вцепилась в стену – и отдёрнула руку, вспомнив. Фельс просто лёг.

Секунда. Две. Гравитация вернулась к норме.

– Вставайте, – сказала Лира. Голос – ровный. Навигационная команда. – Восемьдесят метров.

Они встали. Побежали. Тоннель дышал – и каждый выдох сужал его на сантиметр, на два, стены подползали ближе, и Лира чувствовала, как зона когерентности якоря Данна пересекается с границей шва, и граница эта горела на её нервах, как раскалённая проволока.

Шестьдесят метров.

Металл на языке стал невыносимым – густой, маслянистый, живой, как будто она лизнула батарейку размером с кулак. Лира сглотнула и едва подавила рвотный рефлекс. Рядом Фельса вырвало – на бегу, не останавливаясь, рвота повисла в воздухе на секунду, подхваченная гравитационной флуктуацией, прежде чем упасть на пол.

Сорок метров.

И тогда Лира почувствовала, как позади – далеко позади, за пределами её четвёрки, за пределами её якоря, где-то в ста метрах за спиной – второй якорь мигнул.

Не приборами. Она не смотрела на приборы. Она почувствовала это тем самым местом в затылке, которое было её инструментом и её проклятием: второй якорь просел ниже сорока процентов и начал мигать. Зона стабильности вокруг Торреса и его четвёрки пульсировала – то расширяясь до штатных двенадцати метров, то сжимаясь до шести, до четырёх, и люди внутри, четверо людей, метались в пространстве, которое то было реальным, то не было.

Лира бежала. Тридцать метров до выхода. Она не могла остановиться. Не могла развернуться. Не могла помочь. Первый якорь – пятьдесят два процента. Развилка шва – позади. Тоннель – впереди, прямой, стабильный, выход – видна светящаяся рамка входной точки, нормальная физика по ту сторону, воздух, который не пытается тебя убить.

Двадцать метров.

Второй якорь мигнул ещё раз. На этот раз – длиннее. Зона стабильности схлопнулась до двух метров, и Лира – бегущая к выходу Лира, Лира, которая не смотрела назад – почувствовала, как двое из четвёрки оказались за пределами зоны.

Она почувствовала это как удар. Не физический – когерентный. Как будто кто-то выдернул два зуба из её челюсти: резкая, локальная боль, и следом – пустота на том месте, где только что что-то было. Два человека потеряли когерентность. Два оранжевых маркера на её запястном дисплее – она посмотрела, не останавливаясь – стали серыми.

Обе и Ласс. Техники. Оба – вторая экспедиция в шов. У Обе – дочь, четыре года. У Ласса – никого.