Эдуард Сероусов – Палимпсест (страница 21)

– Рин?

– Навигация – на грани, – голос Рин. – Резервный гироскоп – прецессия выросла до четырёх процентов. Тренд – ускоряющийся. По моей оценке, пятьдесят минут – потолок. На пятидесяти я теряю контроль. Не «рискую потерять» – теряю.

– Нкези?

– Веду. – Одно слово. Глаза закрыты. Пальцы на панели. Тело – чуть наклонено вправо. Она не говорила «справлюсь» или «держусь» – она вела. Этого было достаточно.

Тридцать восьмая минута. Тень на экране – без изменений. Облако болтов прошло через сектор четыре-один шесть минут назад – и ничего не произошло. Тень не отреагировала. Не отвернула. Не включила двигатели. Либо – не корабль. Либо – корабль, который знал, что болты – мусор. Либо – корабль, которому было всё равно.

Коваль выбрал первый вариант. Не потому что верил – потому что не мог позволить себе роскошь паранойи. Паранойя парализует. Командир, который видит врагов везде, – не командир, а жертва.

Сороковая минута.

Корабль пел – громче. Или казалось, что громче, потому что слух привык, и мозг перестал фильтровать, и нота – та самая, единственная, бесконечная – влезла в голову и отказывалась уходить. Покалывание стало жжением, жжение – зудом, зуд – болью: не острой, тупой, разлитой, по всему телу, как если бы кожа стала тоньше и нервы подошли к поверхности. Озон жёг глаза. Вернер в инженерном кашлял – раздражение слизистых. Савченко по интеркому, негромко: «Дозиметрия – четырнадцать миллизивертов в час. Выше пульсара. Ожидаемо: магнетар – источник жёсткого гамма-излучения при вспышках. Текущий уровень – фоновый. Если вспыхнет – нам конец. Но вспышка – стохастическое событие. Вероятность за сорок семь минут – около одного процента.»

Один процент. Русская рулетка с барабаном на сто патронов. Коваль принял. Альтернатива – не лететь к магнетарам. Альтернатива осталась на Марсе, четыре месяца назад.

Сорок вторая минута.

– Рин, статус навигации?

– Резервный гироскоп – прецессия шесть процентов. Звёздные датчики – два из пяти. – Её голос. Тот, который он слышал у Рин только дважды: спокойный не от уверенности, а от понимания, что спокойствие – единственное, что осталось. – Капитан, я рекомендую завершить замер. Сейчас.

– Хассани?

– Мне нужно ещё три минуты. Три. – Голос Лейлы – быстрый, напряжённый, с той ноткой отчаяния, которую она контролировала, но не могла спрятать. – Третий уровень обертонов – вот-вот развернётся. Я вижу его край. Три минуты – и я его возьму.

Коваль посмотрел на Нкези. Она сидела с закрытыми глазами, и – он увидел – её лицо блестело. Не от пота – от напряжения: мышцы лица были сведены, как у человека, который поднимает тяжесть на пределе сил. Она держала корабль на орбите – вручную, без приборов, телом, – и каждая минута забирала что-то из неё, что-то, чему он не знал названия, но что было конечно.

– Две минуты, – сказал Коваль. – Не три. Рин, держишь две?

Пауза. Долгая. Рин считала.

– Две – да. На пределе. На сорок четвёртой минуте я прерываю замер сама. Без команды. Без дискуссий. Это не обсуждается, капитан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.