Эдуард Сероусов – NFT: Невероятно Фальшивый Тип (страница 6)
– Смотри, – Дима развернул экран ко мне.
На экране была работа, которую мы условно назвали «Дисперсия идентичности». Она представляла собой цифровую композицию, где человеческий силуэт распадался на множество фрагментов, как будто разбитое зеркало, в каждом осколке которого отражалась другая версия человека. Цветовая гамма была выдержана в холодных тонах с яркими красными акцентами. При движении мышкой изображение слегка менялось, создавая эффект объемности и интерактивности.
– Охренеть, – выдохнул я, действительно впечатленный. – Это… потрясающе.
– Я же говорил, – Дима откинулся на спинку дивана с видом удовлетворенного творца. – И это еще не все. Я создал целую серию из пяти работ, объединенных общей концепцией распада личности в цифровую эпоху. Плюс сделал несколько эскизов для следующей серии.
Он показал остальные работы, и каждая была не менее впечатляющей, чем первая. Технически совершенные, концептуально глубокие, они идеально соответствовали образу Алекса Фантома, который мы конструировали.
– Это именно то, что нужно, – я сел рядом с Димой, чувствуя прилив энтузиазма. – Завтра показываю Глебу, и если все пойдет по плану, мы сможем организовать первую выставку уже в следующем месяце.
– Не слишком ли быстро? – Дима нахмурился. – Может, стоит сначала создать некоторый информационный фон? Публикации, упоминания в соцсетях, слухи…
– Я уже работаю над этим, – я достал свой ноутбук и показал Диме подготовленное «интервью» Фантома, которое должно было появиться в издании, где работала Софья. – Это выйдет на следующей неделе. Первое официальное появление Фантома в медиапространстве.
Дима пробежал глазами текст:
– «Я не скрываюсь, я просто отказываюсь от внешнего в пользу внутреннего. В мире, одержимом поверхностностью, истинное существование возможно только вне поля зрения», – он усмехнулся. – Неплохо. Достаточно претенциозно, чтобы звучать как настоящий современный художник.
– Я старался, – я улыбнулся. – Теперь нам нужно детализировать биографию Фантома. Чем конкретнее детали, тем убедительнее будет наша легенда.
Мы провели следующие несколько часов, конструируя прошлое Алекса Фантома. Детство в неблагополучной семье в небольшом городе на севере России. Ранняя потеря родителей. Воспитание у дальних родственников, которые не понимали и не поддерживали его творческие наклонности. Побег из дома в шестнадцать лет. Скитания по Европе, случайные заработки. Самообразование в области искусства и программирования. Экспериментальная работа на стыке технологий и визуального искусства. Травматические отношения, закончившиеся трагедией (мы намеренно оставили это расплывчатым, чтобы создать ореол таинственности). Решение отказаться от публичности и сосредоточиться исключительно на творчестве.
– Звучит убедительно, – сказал Дима, когда мы закончили. – Достаточно драматично, чтобы вызвать сочувствие, но не настолько необычно, чтобы вызвать подозрения.
– Именно, – я потянулся, чувствуя усталость после нескольких часов интенсивной работы. – Теперь нам нужно создать несколько точек подтверждения этой истории. Может быть, старый блог, якобы принадлежавший Фантому? Или упоминания в каких-то малоизвестных изданиях?
– Я могу заняться цифровым следом, – предложил Дима. – Создать несколько аккаунтов в соцсетях с датировкой несколько лет назад, добавить фотографии работ, которые якобы были созданы ранее, но в том же стиле.
– Отлично, – я одобрительно кивнул. – Только не переусердствуй. Лучше меньше, но качественнее.
Мы обсудили еще несколько деталей, прежде чем Дима засобирался домой.
– Кстати, – сказал он, закрывая ноутбук, – а что мы будем делать, когда люди начнут требовать личной встречи с Фантомом? Это неизбежно, если он станет успешным.
Я задумался. Это был один из ключевых рисков нашего плана.
– Будем отказываться, ссылаясь на принципиальную позицию художника. В крайнем случае, можем организовать видеоконференцию с измененным голосом и лицом в тени. Или найти актера для редких появлений.
Дима покачал головой:
– Опасно. Чем больше людей будет вовлечено, тем выше риск разоблачения.
– Согласен, но это проблема отдаленного будущего, – я пожал плечами. – Сначала нужно добиться успеха, а потом уже думать, как с ним справляться.
Дима ушел, оставив мне копии всех работ. Я сел за стол и начал готовиться к завтрашней встрече с Глебом. Мне нужно было быть убедительным, но не перестараться. Глеб был опытным галеристом и мог заподозрить неладное, если я буду слишком настойчив или если история Фантома покажется ему притянутой за уши.
Глеб расхаживал по своему кабинету, периодически останавливаясь, чтобы еще раз взглянуть на работы Фантома, которые я вывел на большой экран на стене.
– Это действительно интересно, – признал он наконец. – Техническое исполнение на высоте, концепция глубокая, есть своя узнаваемая эстетика. Кто еще видел эти работы?
– Пока никто, кроме самого художника и нас с тобой, – соврал я. – Он очень избирателен в выборе площадок для представления своих работ.
Глеб хмыкнул:
– И он выбрал мою галерею? Почему?
– Я рекомендовал тебя как человека с безупречным вкусом и хорошими связями в коллекторской среде, – я сделал паузу. – Кроме того, я сказал ему, что ты уважаешь желание художника сохранять анонимность и не будешь давить в этом вопросе.
Глеб задумчиво постучал пальцами по столу:
– Анонимность сейчас в тренде, особенно в мире NFT. Но это также создает определенные сложности с продвижением. Людям нравится знать, чьи работы они покупают.
– Именно поэтому нам нужно создать интригующую историю вокруг Фантома, – я подался вперед. – Не просто анонимность, а осознанный выбор, философская позиция. Это станет частью его бренда.
Глеб остановился и посмотрел на меня с легкой усмешкой:
– Ты говоришь о нем так, будто уже придумал всю стратегию продвижения.
– Я размышлял об этом, – осторожно сказал я. – У меня есть некоторые идеи.
– Поделись, – Глеб сел напротив меня.
Я начал излагать подготовленный план: камерная презентация для узкого круга избранных коллекционеров и критиков, затем серия публикаций в специализированных изданиях, создание ажиотажа вокруг личности художника, запуск первой серии NFT на эксклюзивной платформе, и только потом – полноценная выставка в галерее.
Глеб слушал внимательно, иногда кивая, иногда хмурясь.
– Звучит неплохо, – сказал он, когда я закончил. – Но я думаю, нам стоит действовать еще агрессивнее. Рынок NFT сейчас на пике, и нужно ловить момент.
– Что ты предлагаешь? – спросил я, чувствуя, как Глеб заглатывает наживку.
– Создать историю о «гении-отшельнике» и запустить ее через несколько ключевых медиа одновременно. Организовать закрытый предпоказ для избранных VIP-клиентов с аукционом. Использовать таинственность как основной элемент маркетинга. Люди любят загадки и эксклюзивность.
Я сдержал улыбку. Глеб сам предлагал именно то, что мне было нужно – раздуть историю Фантома до масштабов сенсации.
– Звучит отлично, – сказал я. – Но для этого нам нужно будет стать эксклюзивными представителями Фантома. Ты готов к такому партнерству?
Глеб посмотрел на меня оценивающе:
– Ты предлагаешь официальное сотрудничество? Ты, я и этот таинственный художник?
– Именно. Я буду посредником между художником и галереей, ты обеспечиваешь площадку и связи с покупателями. Прибыль делим в соотношении 50/30/20 – художнику, галерее и мне как представителю.
– 40/40/20, – немедленно парировал Глеб. – Галерея берет на себя все риски и расходы по организации выставок и продвижению.
Я сделал вид, что задумался, хотя внутренне ликовал. Глеб торговался, а значит, был заинтересован.
– 45/35/20, – предложил я. – И это мое последнее слово. Художник не согласится на меньшее.
Глеб вздохнул, но потом кивнул:
– Ладно. Но у меня есть условие: я хочу лично поговорить с художником, хотя бы по телефону или видеосвязи. Я должен убедиться, что он реален и действительно стоит за этими работами.
Вот оно. Первое серьезное препятствие. Я ожидал этого, но надеялся, что оно возникнет позже.
– Фантом не общается напрямую даже со мной, – сказал я, стараясь звучать естественно. – Только через зашифрованные сообщения и файлообменники. Это часть его философии – полное отделение личности от творчества.
Глеб скептически посмотрел на меня:
– Марк, я не вчера родился. Я не могу вложить деньги галереи в проект, не имея никаких гарантий. Если твой художник так принципиален, пусть хотя бы запишет видеообращение. Без лица, с измененным голосом – как угодно, но я должен видеть, что за этим стоит реальный человек, а не твоя фантазия.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Глеб был проницательнее, чем я предполагал.
– Я поговорю с ним, – сказал я после паузы. – Но ничего не обещаю. Фантом очень щепетилен в вопросах приватности.
– Постарайся убедить его, – Глеб похлопал меня по плечу. – Потому что проект действительно интересный, и я хотел бы в нем участвовать. Но без минимальных гарантий – никак.
Я кивнул, мысленно прокручивая возможные решения проблемы. Мне нужно было срочно обсудить это с Димой.
– Видеообращение? – Дима нервно барабанил пальцами по столу. – Это рискованно. Слишком много возможностей для ошибок.
Мы сидели в круглосуточном кафе недалеко от его дома. Было уже почти полночь, но нам нужно было срочно решить возникшую проблему.