Эдуард Сероусов – NFT: Невероятно Фальшивый Тип (страница 5)

Остаток встречи прошел в обсуждении других вариантов для интерьера дома Дорохова, но я чувствовал, что он уже мысленно примеряет на себя роль первооткрывателя таинственного Алекса Фантома.

Возвращаясь домой, я размышлял о том, как быстро развивается мой план. У меня уже были технический партнер и потенциальный первый покупатель. Оставалось получить поддержку со стороны арт-сообщества, и для этого мне нужно было убедить Софью написать статью о Фантоме.

Дома я открыл ноутбук и просмотрел материалы, которые прислал Дима: три готовые работы для первой серии и наброски еще нескольких. Они выглядели потрясающе – технически совершенные, концептуально глубокие, с тем самым необъяснимым магнетизмом, который отличает настоящее искусство от ремесленничества.

Я отобрал лучшую, на мой взгляд, работу и отправил Софье с коротким сообщением: «Вот о чем я говорил. Художник – Алекс Фантом. Что скажешь?»

Ответ пришел через пятнадцать минут: «Впечатляет. Можно еще несколько работ? И какая-то информация о художнике».

Я торжествующе улыбнулся и отправил ей еще две работы, а также краткую биографическую справку о Фантоме – ту самую легенду, которую я так тщательно конструировал последние дни.

«Интересно, – написала Софья после паузы. – Но почему я никогда о нем не слышала? И почему он такой скрытный?»

«Именно поэтому ты и должна о нем написать, – ответил я. – Это будет эксклюзив. Первый материал о художнике, который скоро станет сенсацией».

«Хорошо, я заинтересовалась. Можешь организовать интервью?»

Я задумался. Прямое интервью было рискованным – слишком много возможностей для ошибок. Но отказ мог вызвать подозрения.

«Он дает интервью только по электронной почте, – написал я. – Отправь вопросы мне, я перешлю ему и получу ответы».

«Странно, но ладно. Пришлю вопросы завтра».

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя облегчение. Софья купилась. Теперь нужно было составить убедительные ответы от имени Фантома – достаточно глубокие, чтобы вызвать интерес, но достаточно размытые, чтобы не вызвать конкретных вопросов.

Телефон завибрировал – звонил Глеб.

– Марк, ты обещал показать работы своего таинственного художника. Когда можно взглянуть?

– Я как раз собирался тебе звонить, – соврал я. – Работы готовы. Можем встретиться завтра в галерее?

– Отлично, – Глеб звучал заинтересованно. – В два часа подойдет? И, кстати, если это действительно что-то стоящее, у меня есть для тебя интересное предложение.

– Какое? – насторожился я.

– При встрече, – Глеб отключился, оставив меня в легком недоумении.

Я потер глаза, чувствуя накатившую усталость. События развивались слишком быстро, и я начинал терять контроль над ситуацией. Но останавливаться было поздно. Колесо завертелось, и мне оставалось только держаться и надеяться, что оно не раздавит меня.

Бар «Стрелка» на стрелке Васильевского острова был одним из тех мест, где арт-сообщество Петербурга собиралось, чтобы увидеть и быть увиденными. Минималистичный интерьер, дорогие коктейли и атмосфера слегка снобистского интеллектуализма – идеальное место для случайной встречи с бывшей.

Я приехал в Питер на день, чтобы обсудить возможное сотрудничество с одной из местных галерей. Дела шли не особенно успешно, поэтому я решил утешить себя парой коктейлей перед возвращением в Москву. И тут она.

Вероника Листьева сидела за барной стойкой, беседуя с каким-то бородатым парнем в винтажном свитере и очках в толстой оправе. Типичный представитель питерской богемы. Я хотел незаметно ускользнуть, но она заметила меня и, к моему удивлению, помахала рукой, приглашая подойти.

– Марк Белецкий, – произнесла она с улыбкой, которая не касалась глаз. – Какими судьбами в нашем болоте?

– Деловая поездка, – я пожал ее протянутую руку. – Ты как всегда прекрасно выглядишь.

Это была правда. Вероника, с ее копной рыжих волос, зелеными глазами и россыпью веснушек на бледной коже, всегда выделялась в толпе. Она носила винтажные платья, массивные украшения из серебра и кожаные ботинки – образ богемной художницы, который на ней выглядел естественно, а не нарочито, как у многих.

– Знакомься, это Павел, – она кивнула на своего спутника. – Куратор новой экспериментальной площадки.

Мы обменялись рукопожатием. Павел окинул меня оценивающим взглядом и, видимо, не нашел интересным, потому что вскоре извинился и отошел, оставив нас вдвоем.

– Как твои дела? – спросила Вероника, отпивая что-то яркое из своего бокала. – Все еще продаешь богатеньким мальчикам и девочкам искусство, которое они не понимают?

– А ты все еще создаешь искусство, которое никто не хочет покупать? – парировал я.

Вероника рассмеялась:

– Туше. Но вообще-то у меня дела идут неплохо. Персональная выставка в Москве в следующем месяце, две работы купил Музей современного искусства в Хельсинки.

Я почувствовал укол зависти. Вероника всегда была талантливее меня, и это было одной из причин нашего расставания. Я не мог смириться с тем, что ее карьера художницы развивается, пусть и медленно, а мои попытки пробиться в этом качестве закончились ничем.

– Поздравляю, – я постарался, чтобы это прозвучало искренне. – Рад, что у тебя все складывается.

– А у тебя? – она внимательно посмотрела на меня. – Все еще мечтаешь о собственной галерее?

– У меня новый проект, – сказал я, прежде чем успел себя остановить. – Очень перспективный художник. Цифровое искусство, новый взгляд, глубокая концепция.

– Да? – в ее голосе появился интерес. – Кто такой?

– Алекс Фантом, – имя снова соскользнуло с моих губ так легко, будто я говорил о реальном человеке. – Он не любит публичность, предпочитает, чтобы за него говорили работы.

– Еще один скрытный гений? – Вероника скептически приподняла бровь. – В последнее время их развелось как собак нерезаных. Модный тренд – быть загадочным и недоступным.

– Это не поза, – я почувствовал странное желание защитить Фантома, хотя защищал, по сути, собственную выдумку. – У него есть причины избегать публичности. И его работы действительно впечатляют.

– Можно взглянуть?

Я достал телефон и показал ей фотографии работ, которые прислал Дима. Вероника внимательно изучала их, и ее лицо постепенно менялось – от скептицизма к заинтересованности.

– Неплохо, – признала она наконец. – Есть что-то… цепляющее. Но мне кажется, я где-то уже видела похожий стиль.

Мое сердце пропустило удар.

– Вряд ли, – сказал я, стараясь звучать уверенно. – Фантом работает в уникальной технике. Возможно, есть какие-то визуальные пересечения с другими художниками, но его подход абсолютно оригинален.

Вероника пожала плечами:

– Возможно. В любом случае, работы интересные. Познакомишь нас, когда он решит выйти из тени?

– Обязательно, – я улыбнулся, чувствуя иронию ситуации.

Мы проговорили еще около часа. Вероника рассказывала о своих новых проектах, о сложностях работы с галереями, о планах на будущее. Я рассказывал о московской арт-сцене, о новых трендах, о рынке NFT. Было странно осознавать, что, несмотря на расставание и все наши разногласия, мы все еще могли вести содержательную беседу. Вероника всегда понимала искусство лучше, чем большинство людей из моего окружения.

– Знаешь, Марк, – сказала она, когда мы прощались, – мне всегда казалось, что ты зря бросил рисовать. У тебя был потенциал.

– У меня не было того, что есть у тебя, – честно ответил я. – Настоящего таланта. Я хороший ремесленник, не более.

– Возможно, – она грустно улыбнулась. – Или просто не нашел свой путь. Не все могут быть художниками в традиционном смысле. Но есть много других способов творить.

Ее слова звучали почти пророчески. Возможно, создание Алекса Фантома и было моим способом творить – изобретая художника, я сам становился своего рода художником, создающим не картины или инсталляции, а целую личность, целый миф.

Мы обменялись прощальными поцелуями в щеку, и я почувствовал знакомый запах ее духов – что-то травяное, свежее, с нотками жасмина. На мгновение меня накрыло волной воспоминаний: Вероника в моей постели, утренний кофе на маленькой кухне ее мастерской, жаркие споры об искусстве, переходящие в не менее жаркий секс.

– Удачи с твоим Фантомом, – сказала она напоследок. – Надеюсь, он того стоит.

Я кивнул, не доверяя своему голосу. Вероника ушла, а я остался у барной стойки, заказал еще один виски и задумался о границах между реальностью и выдумкой. О том, как легко создать иллюзию и как легко в нее поверить. О том, что, возможно, мы все – немного выдумка, созданная нами самими и теми, кто нас окружает.

Мой телефон завибрировал – сообщение от Димы: «Готовы все пять работ для первой серии. Выглядят охуенно. Когда встречаемся?»

Я допил виски и ответил: «Завтра в 7 вечера у меня. Захвати всё».

План продолжал развиваться. Алекс Фантом постепенно обретал плоть и кровь, выходя за пределы моего воображения и становясь частью реального мира. И это одновременно пугало и восхищало меня.

Глава 4: Легенда

Когда я открыл дверь, Дима выглядел взбудораженным – глаза блестели, волосы растрепаны еще больше обычного, а на лице играла полубезумная улыбка.

– Я превзошел сам себя, – заявил он без предисловий, проходя в квартиру и доставая ноутбук. – Серьезно, Марк, это лучшее, что я когда-либо создавал.

Я закрыл дверь и последовал за ним в гостиную, где он уже расположился на диване, открывая крышку ноутбука.