Эдуард Сероусов – Незащищённая территория (страница 10)

Это был важный вопрос. Два разных сценария, два разных набора действий. Он хотел ясности.

Зашифровал. Отправил.

Канал связи с Земли – 80 минут в одну сторону, 160 на ответ. Он поставил таймер. Потом встал, вышел из каюты и пошёл в общий отсек смотреть, что делает Юн Сэджин.

Юн Сэджин сидел в аналитическом отсеке с видом человека, который перестал замечать, сколько времени прошло.

Это Энгл умел распознавать. Когда учёный работал с данными, которые казались ему важными, он переходил в режим, при котором внешняя информация фильтровалась. Голод – нет. Усталость – позже. Время – абстракция. Юн Сэджин был таким человеком. Это было полезным качеством для науки. Для безопасности миссии – неоднозначным.

Энгл вошёл. Юн не поднял голову.

На двух экранах – барометрические данные. Один экран: сырой поток с датчиков батискафов, непрерывно обновляющийся. Второй – какое-то ручное построение: трёхмерная карта, в которой Юн, по всей видимости, пытался разложить пространственную структуру паттернов.

– Юн, – сказал Энгл. Нейтрально. Не тихо, не громко.

– Минуту, – сказал Юн, не оглядываясь.

Энгл подождал минуту. Потом сел в кресло у стены – там, где он не загораживал Юну обзор на экраны, но где сам видел оба экрана целиком. Это была его стандартная позиция в любой комнате: обзор максимальный, присутствие минимальное.

– Есть что-нибудь? – спросил Энгл через две минуты.

– Есть. – Юн наконец оглянулся – не потому что захотел остановиться, а потому что понял: вопрос реальный. – Ты смотрел данные с Б-два?

– Смотрел.

– Тогда ты видел паттерн фронта. Шесть структур. – Юн повернулся обратно к экрану. – Я сейчас пытаюсь понять, движется ли каждая из них независимо или это единая структура с шестью проявлениями.

– Разница?

– Огромная. – Юн взял стилус и обвёл на экране две точки – края фронта. – Если независимые объекты – то они координируются. Передают друг другу информацию. Это один тип организации. Если это единая структура – то у неё пространственный масштаб около ста двадцати километров по фронту. Это другой тип. Принципиально другой.

Энгл смотрел на экран.

– Какой из вариантов ты склонен считать более вероятным?

Юн помолчал несколько секунд.

– Не знаю ещё. – Пауза. – Скорее второй. Но это пока только интуиция, не данные.

– Интуиция на основании чего?

– На основании паттерна реакции. – Юн указал на кривую временного ряда. – Смотри: все шесть точек фронта изменили скорость одновременно, в пределах одной секунды, когда Омаро изменила скорость спуска. Если это независимые объекты, которые координируются – у них должна быть задержка передачи сигнала между собой. Расстояние между крайними точками фронта – примерно сто двадцать километров. Задержка должна быть заметной. Её нет.

Энгл смотрел на данные. Потом перевёл взгляд на Юна.

– Значит, единая структура.

– Вероятно. – Юн повернулся к нему. – Но «вероятно» – это не «достоверно». Это рабочая гипотеза для следующего шага.

– Следующий шаг?

– Погружение на пять бар с акустическим ответом. – Юн сказал это как само собой разумеющееся, как будто они уже договорились. – Карпова сейчас изучает мои предварительные расчёты.

Энгл кивнул. Одним движением – не подтверждая, просто регистрируя.

– Юн. Расскажи мне о паттернах давления как коммуникативной системе. Это реалистично?

Юн посмотрел на него – чуть дольше, чем нужно для обычного взгляда.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты специалист, а я нет. И потому что мне важно понимать, в каком режиме работает миссия.

Это было правдой. Это было достаточно правдой, чтобы прозвучать правдиво, – и достаточно конкретным, чтобы Юн не искал в нём подтекст. Учёные реагировали на прямые вопросы по специальности лучше, чем на косвенные. Юн был именно таким.

– Реалистично, – сказал Юн. Он повернулся к экрану снова – это было его стандартное положение при разговоре, который касался данных: говорить к экрану, а не к собеседнику. – Если мышление существует как паттерн в динамической системе – в данном случае, атмосферной, – то коммуникация через изменения параметров этой системы логически следует. Давление – это то, что эта система умеет модулировать точно. Это её родная среда.

– То есть изменения давления – это слова?

– Не обязательно слова. – Юн помолчал. – Может быть, что-то более примитивное. Или более сложное – в зависимости от угла зрения. Человеческий язык линейный: звук идёт во времени, один символ за другим. Здесь – если паттерн давления несёт смысл – он трёхмерный. Он существует в пространстве одновременно. Три координаты плюс время. Это принципиально другая грамматика.

– Ты можешь её читать?

Пауза. Юн не ответил сразу.

– Частично, – сказал он наконец. – Я работал с данными «Гюйгенс-3» три года. Там есть повторяющиеся паттерны, которые я научился распознавать. Не читать – распознавать. Это разные вещи.

– В чём разница?

– Я могу сказать: этот паттерн появляется в определённых условиях и сопровождается определёнными изменениями в атмосфере. Это корреляция. Читать – значит понимать смысл. Смысл я пока только предполагаю.

Энгл кивнул снова.

– Насколько предположение точно?

– Не знаю. – Юн повернулся к нему наконец – полностью, не к экрану. – Именно поэтому мне нужны данные с пяти бар. На этой глубине паттерны чище. Меньше атмосферного шума от верхних слоёв.

– Понятно. Спасибо.

Энгл встал. Пошёл к выходу. На пороге:

– Юн. Если у тебя будут предварительные расшифровки – раньше официального брифинга – мне интересно было бы взглянуть. Просто чтобы быть в курсе.

Пауза. Секунды три.

– Карпова устанавливает порядок брифингов, – сказал Юн.

– Конечно. Я просто говорю: если будет что-то неформальное, рабочее – мне интересно. Для понимания технической ситуации.

Юн смотрел на него.

– Я понял, – сказал он.

Это был не ответ «да». Это был не ответ «нет». Энгл принял его как есть.

Вышел.

Карпова была в командном отсеке – там, где она была почти всегда, когда не спала. Перед ней лежали распечатки данных Юна – не на экране, на бумаге. Бумага была её предпочтением при работе с материалами, которые нужно было понять, а не просто обработать. Энгл заметил это ещё в первые недели перелёта.

– Командир, – сказал он с порога. Официально. Для неё – важно было начинать официально.

Она подняла взгляд. Ровный. Оценивающий – она всегда смотрела именно так, и это было не враждебно, это была просто её базовая настройка на мир.

– Энгл.

– Я смотрел данные с Б-два. – Он подошёл ближе, остановился у стола. – Впечатляюще.

– Да.

– Ты планируешь погружение на пять бар?

– Это не вопрос.

– Нет, – согласился он. – Но у меня есть соображение по безопасности, если позволишь.

Карпова положила бумаги. Жест, который означал: говори, но быстро.

– Данные, которые Юн собирает – и будет собирать на большей глубине – представляют значительную ценность. Уязвимость открытого канала… – Он выдержал паузу. – Я понимаю, что протокол МАА требует открытой передачи. Но эти данные – первый контакт с нечеловеческим разумом. Их интерпретация в открытом доступе, без контролируемого анализа, может привести к нежелательным последствиям.