Эдуард Сероусов – Морфопанк: Язык бездны (страница 15)

Форс говорил мало. Он задал один технический вопрос Хасан о возможности шифрования передаваемых данных – вопрос разумный, в русле темы – и замолчал снова. Нгуен предложила создать временную рабочую группу по оценке рисков, что было продуктивным предложением и одновременно способом отложить решение. Алисия его приняла. Сун Ли слушала медиков и молчала.

Алисия не давала голосовать.

Она это решила ещё до начала заседания: не сегодня. Не потому что боялась результата – хотя боялась, – а потому что голосование в текущей конфигурации давало пять-четыре в любую сторону, и это было наихудшим возможным результатом. Решение, принятое с перевесом в один голос, делало треть совета активными противниками его исполнения. В кризисной ситуации это было опаснее, чем отсутствие решения.

– Заседание переносится, – сказала она в конце второго часа. – Завтра, одиннадцать ноль-ноль. К этому времени я хочу от каждого письменную позицию – не более одной страницы, с конкретными предложениями, а не общими соображениями.

Эрно поднял взгляд.

– Алисия. У нас пять дней.

– Я знаю, Пауль. Я считаю.

– Завтра будет четыре.

– Знаю. – Она посмотрела на него прямо. – Одна ночь на обдумывание не убьёт никого из тех восемнадцати. Поспешное решение может.

Он ничего не сказал. Принял.

Когда члены совета начали расходиться, Хольт подошёл к ней. Не сразу – дал выйти нескольким людям, дождался момента, когда рядом никого не было. Это тоже была геометрия.

– Продуктивное заседание, – сказал он.

– Работа продолжается. – Алисия складывала материалы.

– Разумеется. – Он помолчал секунду – тот особый тип паузы, который означал: я сейчас скажу что-то, что хочу, чтобы вы запомнили. – Администратор Чен. Я хочу, чтобы вы знали: я понимаю давление, под которым вы находитесь. И я понимаю, что в этой ситуации любое предложение извне воспринимается через призму подозрения. Это разумно. Это правильно. Я бы сделал то же самое на вашем месте.

– Я ценю понимание.

– Поэтому я хочу сделать жест доброй воли. – Он достал небольшой накопитель и положил его на стол рядом с её материалами. – Это базовый пакет шаблонов. Не полный – достаточно для поддержания жизнеобеспечения критических систем в течение десяти дней. Без каких-либо условий. Не в счёт нашего предложения – просто как демонстрация того, что мы понимаем приоритеты.

Алисия смотрела на накопитель.

Биологический носитель, стандартный корпоративный формат. Содержимое – если Хольт говорил правду – это двести человек с нормальным уровнем кислорода на десять дней. Если он говорил правду.

– Без условий, – повторила она.

– Без условий. Я понимаю, что это кажется невероятным. Поэтому я предлагаю это именно так – чтобы вы могли убедиться.

Алисия подняла накопитель. Положила его в карман.

– Я передам нашим технологам для верификации содержимого.

– Разумеется. – Хольт едва заметно улыбнулся. – Именно так и должно быть.

Он вышел.

Алисия стояла у стола в пустом зале совета и держала накопитель в кармане. Биолюминесцентный свет – здесь стены были открытыми, без панелей, – пульсировал в такт дыханию станции. Шесть вдохов в минуту.

Жест доброй воли.

В корпоративной логике это называлось иначе: якорь. Ты принимаешь малое, и это малое создаёт ощущение долга, которое делает большее отказом от полученного. Психологически – люди гораздо труднее отказываются от условий, когда уже приняли что-то.

Она это знала.

Она всё равно взяла накопитель.

Потому что если содержимое верифицируется и там действительно шаблоны без скрытых агентов – у неё будет десять дней вместо пяти. И это было важнее психологического давления.

Алисия умела принимать то, что нужно, зная, как это устроено. Это было одним из её навыков.

Рин ждала её в кабинете.

Алисия не удивилась – она оставила Рин сообщение с просьбой зайти после заседания, и Рин пришла точно ко времени, что было характерно: она либо опаздывала на всё, что считала незначительным, либо приходила точно, если считала значительным.

– Садись. – Алисия положила накопитель на стол. – Это нужно проверить через Юн. Биологический носитель от Хольта. Он говорит – шаблоны для жизнеобеспечения.

Рин посмотрела на накопитель без того, чтобы взять его.

– Он сказал «без условий».

– Да.

– Значит, условие появится позже.

– Я знаю. Юн всё равно проверит. Если там нет агентов – берём. – Алисия открыла планшет. – Как прошла работа в инженерных тоннелях?

– Четырнадцать точек. Все деактивированы. – Рин говорила коротко, без предисловий – она вообще никогда не давала предисловий, если можно было обойтись без них. – Мне нужно ещё двое суток для сканирования всего периметрового контура. Томас составляет маршрут.

– АТФ-резерв?

– Достаточен.

Алисия посмотрела на неё. «Достаточен» у Рин имело тот же широкий диапазон значений, что и «нормально». Она решила принять ответ.

– Что с сигналом? – спросила она.

Рин помолчала секунду – коротко, почти незаметно. Алисия заметила.

– Юн зафиксировала данные. Мы работаем над идентификацией паттернов.

– Рин.

– Что?

– Я не член совета. Я не буду голосовать за или против контакта с Глубинной Сетью. Я администратор двухсот трёх человек, и мне нужно знать, в каком состоянии мой лучший полевой морфолог.

Рин смотрела на неё несколько секунд. Потом:

– Дрейф прогрессирует. Медленнее, чем ожидала Юн. Сигнал нашёл контакт со мной через БЭИ-сессию сегодня утром. – Пауза. – Три секунды непроизвольной трансформации. Полностью обратимой. Я контролирую ситуацию.

Алисия положила планшет.

– Дэв говорит иначе.

– Дэв смотрит на ситуацию с позиции командира стаи. Он привык контролировать каждую единицу в системе. Если единица выходит за заданные параметры – он её выключает. – Рин произнесла это без агрессии. – Я не конструкт.

– Нет. Ты – единственный полевой морфолог первого класса в Тидуотере, у которого есть прямой интерфейс с тем, что происходит снизу. – Алисия смотрела на неё. – Именно поэтому я хочу знать правду, а не рабочую версию.

Молчание.

– Правда, – сказала Рин, – в том, что я не знаю, где граница. – Она посмотрела на свою правую руку, потом обратно на Алисию. – Юн говорит, что пять крупных морфингов – зона риска. Семь – точка невозврата. У меня три. Если следующие двое суток пройдут без аварий – я остаюсь в безопасной зоне. Если нет…

– Если нет?

– То у меня будут другие проблемы, и дрейф будет наименьшей из них.

Алисия думала об этом несколько секунд. Потом встала, подошла к окну – иллюминатору, выходившему в общий коридор, где биолюминесцентный свет пульсировал в привычном ритме. Кто-то прошёл мимо – один из техников, с ящиком инструментов. Обычный день, продолжавшийся поверх всего, что они обе знали.

– Хольт сегодня очень аккуратно предложил помощь в борьбе с диким морфогенезом, – сказала Алисия. – В обмен на данные Юн.

– Он знает о сигнале.

– Знает. Источник – неизвестен, но знает. – Она повернулась. – Если он получит данные – что произойдёт?

– Он получит паттерны. Структурированные морфогенетические паттерны, которые на порядки превосходят наши шаблоны. Это следующее поколение технологии. – Рин произнесла это ровно. – Монополия на следующее поколение означает монополию на всю морфологическую инфраструктуру Солнечной системы. Навсегда.

– А если мы не дадим ему данные?