Эдуард Сероусов – Мнемон (страница 19)
Одна и три десятых секунды.
– Говори.
Две и шесть десятых.
– Фелл. Он привёз не четверых, как мы думали. Шестерых. Два последних прибыли вчера грузовым рейсом, числятся как техники «Lockheed Martin». Прикрытие хорошее – документы выдержали проверку на базе. Но Тодд перехватил их внутренний канал. Шифрованный, короткие пакеты. Расшифровать не можем, но частота передач – каждые два часа. Доклады. Они отчитываются кому-то на Земле.
Пауза.
– Сориано, – сказала Рита.
Пауза.
– Вероятно. Ещё кое-что. Фелл запрашивал у администрации данные о грузовых маршрутах «Селен». Все маршруты за последний год. Мои маршруты.
– Он ищет отклонение.
Пауза.
– Он ищет отклонение. Если найдёт – поймёт, что я знаю координаты. Тогда – не наблюдение. Действие.
Рита считала. Фелл с шестью оперативниками. Огун с пятью гражданскими и одним медиком. Если Фелл решит действовать до прибытия Риты – экспедиция закончится, не начавшись.
– Огун. Сколько времени до того, как он найдёт маршрут?
Пауза – длиннее обычной. Огун думал.
– Данные маршрутов – в навигационном архиве базы. Доступ – по запросу, через администрацию. Бюрократия. Я оценил бы – два-три дня. Если Фелл надавит – день.
– Я прибываю через два дня.
– Я знаю.
Пауза.
– Делаем так, – сказал Огун. – Мы готовим всё заранее. Роверы – заряжены, укомплектованы, стоят у шлюза С-4. Скафандры – проверены, кислород – полный. Момент твоей посадки – мы грузимся. Без паузы. Ты сходишь с корабля – и мы уходим.
– Без адаптации?
– Без адаптации. Одна шестая G после трёх дней невесомости – будет плохо. Тошнота, дезориентация, мышечная слабость. Но ходить сможешь. Бегать – нет. Управлять ровером – нет. Я поведу. Ты – пассажир.
– Хорошо.
Пауза. Огун молчал. Рита слушала его молчание – далёкое, лунное, разделённое тремястами шестьюдесятью тысячами километров вакуума и одной и тремя десятыми секундами света.
– Рита, – сказал он. – Чен в мотеле, Чен в фургоне, Чен в дневнике – это всё одна Чен? Или я буду встречать другую?
Она поняла вопрос. Он спрашивал не о ней – он спрашивал о Мнемоне. О том, что Мнемон с ней делает. О том, сколько от неё осталось.
– Я проверяю себя каждые два часа, – сказала она. – Имя матери – помню. Адрес детства – помню. Первый пациент – помню. Эпизодическая память за последние две недели – фрагментарная: есть провалы вокруг вспышек, суммарно около тридцати минут. Процедурная и семантическая память – не затронуты. Я – та же.
Пауза.
– Мой отец тоже так говорил. Первые пять лет.
Тишина. Одна и три десятых секунды. Рита слушала тишину и знала, что Огун прав, и что сравнение было неизбежным, и что он не хотел ранить – он хотел предупредить. Его отец потерял всё. Рита потеряла тридцать минут. Между тридцатью минутами и всем – только время и расстояние.
– Через два дня, – сказала она.
– Через два дня, – повторил Огун.
Канал закрылся.
Ночь второго дня. Капсула – тёмная, только аварийное освещение: синие диоды вдоль пола, как огни взлётной полосы, уходящие в никуда. Пятеро спали – в спальных мешках, прикреплённых к стенам, как коконы. Рита не спала.
Она висела у иллюминатора – не того, что смотрел на Землю (Земля была позади, маленькая, далёкая), а бокового, смотревшего в пустоту. Чернота. Звёзды – неподвижные, немигающие, лишённые атмосферного дрожания, жёсткие точки света на абсолютно чёрном фоне. Их было больше, чем с Земли, – на порядок, на два порядка. Млечный Путь – не размытая полоса, а структура: облака, прожилки, тёмные провалы пылевых туманностей. Красота, которая не утешала, потому что была равнодушна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.