Эдуард Сероусов – Машина Правды (страница 2)

– Университет не потянет такие расходы, – заметила Марина.

– Значит, будем искать внешние источники, – решительно сказал Алексей. – Частные инвесторы, государственные гранты…

– Я знаю кое-кого в Министерстве юстиции, – сказал Виктор. – Моя двоюродная сестра работает там в департаменте инноваций. Они могли бы заинтересоваться.

– Отлично, – Алексей энергично потер руки. – Свяжись с ней. А я подготовлю презентацию.

– Только давайте не будем торопиться, – предостерегла Екатерина. – Такая технология требует тщательного этического осмысления.

Алексей понимал её опасения, но не мог сдержать возбуждения. Он ждал этого момента всю свою жизнь.

– Катя, ты же знаешь, что я не собираюсь действовать необдуманно. Но мы стоим на пороге новой эры – эры Абсолютной Правды. Разве ты не хочешь увидеть, каким станет мир, когда ложь исчезнет?

– Честно говоря, не уверена, – тихо ответила она, но Алексей уже переключил внимание на обсуждение технических деталей с остальной командой.

Поздно вечером, когда все разошлись, Алексей остался один в лаборатории. Он сидел перед экраном, вглядываясь в результаты тестов и размышляя о будущем. Его мысли прервал звонок мобильного.

На экране высветилось: "Ирина".

– Привет, сестрёнка, – ответил он с теплотой в голосе.

– Лёша, ты где? – раздался взволнованный голос сестры. – Я звоню тебе уже третий раз.

– Прости, был занят. Мы сегодня…

– У меня новости, – перебила его Ирина. – Звонил отец.

Алексей почувствовал, как напряглись мышцы его спины.

– Что ему нужно?

– Он в Москве. Хочет встретиться.

– Зачем? – холодно спросил Алексей. – Спустя пятнадцать лет?

– Говорит, что болен. Серьезно болен.

Алексей закрыл глаза. Перед ним снова возникло лицо отца – красивое, уверенное, с чуть насмешливой улыбкой. Лицо человека, научившего его ненавидеть ложь.

– Я не знаю, Ира. Не уверен, что готов к этой встрече.

– Понимаю, – мягко сказала сестра. – Но подумай об этом, ладно? Он всё-таки наш отец.

– Подумаю, – пообещал Алексей, зная, что это скорее отсрочка, чем согласие.

После разговора он долго сидел неподвижно, погруженный в воспоминания. Перед ним возникали образы из детства: отец, читающий ему книги перед сном; отец, учащий его кататься на велосипеде; отец, объясняющий сложные научные концепции простыми словами… и отец, возвращающийся домой пьяным, с губной помадой на воротнике рубашки.

"Где ты был?" – спрашивала мать.

"На работе, конечно. Совещание затянулось," – отвечал отец с безупречной улыбкой.

И мать делала вид, что верит. А Алексей, спрятавшись за дверью, видел эту ужасную, разрушительную ложь, пронизывающую их семью, словно медленно действующий яд.

Именно тогда, еще ребенком, он начал мечтать о мире без лжи. О технологии, которая сделает обман невозможным. О машине, которая всегда будет показывать только правду.

Теперь, спустя почти тридцать лет, эта мечта стала реальностью. И Алексей поклялся себе, что использует своё изобретение, чтобы построить лучший, более честный мир.

Он взглянул на экран, где всё еще светились результаты сегодняшних тестов. "Машина Правды" работала. И это было только началом.

Через несколько дней, в светлом конференц-зале главного административного здания Иннополиса, Алексей представлял проект потенциальным инвесторам и представителям государственных структур. Он стоял перед аудиторией, чувствуя смесь волнения и уверенности.

– Представьте суд, где невозможно лжесвидетельство, – говорил он, глядя в глаза сидящим в первом ряду чиновникам. – Полицейский допрос, где подозреваемый не может выдумать ложное алиби. Дипломатические переговоры, где каждая сторона вынуждена говорить правду о своих намерениях.

Аудитория внимательно слушала. Особенно выделялся мужчина средних лет с военной выправкой, сидевший в центре первого ряда. Его пронзительный взгляд ни на секунду не отрывался от Алексея.

– Наша технология, "Машина Правды", достигла беспрецедентной точности в 98,4% при определении всех типов лжи, – продолжал Алексей. – Она различает намеренную дезинформацию, ошибки памяти, фантазии и социальную ложь. И всё это – в реальном времени, без необходимости длительного анализа.

Он продемонстрировал видеозаписи проведенных тестов, показал графики и диаграммы, подтверждающие эффективность системы.

– Вопросы? – спросил Алексей, закончив презентацию.

Мужчина с военной выправкой поднял руку.

– Валерий Сергеевич Крамаров, Министерство юстиции, – представился он. – Впечатляющая презентация, господин Найдёнов. Но меня интересует практическое применение. Насколько портативным может быть устройство?

– При должном финансировании мы можем создать версию размером с небольшой медицинский прибор, – ответил Алексей. – А в перспективе – имплантируемые чипы и систему, интегрированную с камерами наблюдения.

– А что насчет устойчивости к попыткам обмана? – спросил другой чиновник. – Можно ли обмануть вашу систему?

– Теоретически – да, – честно ответил Алексей. – Человек с особой нейрофизиологией или специальной подготовкой может повлиять на результаты. Но таких людей очень мало, и мы работаем над усовершенствованием алгоритмов.

– И последний вопрос, – снова заговорил Крамаров. – Этические аспекты. Не считаете ли вы, что такая технология может нарушать фундаментальные права человека?

Алексей был готов к этому вопросу.

– Любая технология может быть использована во благо или во вред, – ответил он. – Мы видим "Машину Правды" как инструмент справедливости, а не контроля. Она должна применяться в рамках закона, с соблюдением всех правовых процедур. Мы не создаем инструмент тотальной слежки – мы создаем гарант правды в мире, где ложь слишком часто остается безнаказанной.

Крамаров кивнул, словно ответ его удовлетворил, но Алексей заметил в его глазах что-то неопределенное – то ли скептицизм, то ли скрытый интерес.

После презентации, когда большинство гостей разошлось, Крамаров подошел к Алексею лично.

– Впечатляющая работа, Алексей Михайлович, – сказал он, пожимая руку. – Министерство очень заинтересовано в вашем проекте.

– Рад слышать, – ответил Алексей.

– Однако есть некоторые аспекты, которые требуют более… приватного обсуждения, – Крамаров понизил голос. – Возможно, мы могли бы продолжить разговор в менее формальной обстановке?

– Конечно, – согласился Алексей, хотя что-то в тоне Крамарова вызвало у него легкое беспокойство.

– Отлично. Мой помощник свяжется с вами, чтобы договориться о встрече, – Крамаров еще раз пожал ему руку. – Я думаю, это начало очень плодотворного сотрудничества.

Когда Крамаров ушел, к Алексею подошла Екатерина, наблюдавшая за презентацией из задних рядов.

– Кажется, ты произвел впечатление, – сказала она.

– Похоже на то, – кивнул Алексей. – Министерство заинтересовалось.

– Этот Крамаров… – Екатерина нахмурилась. – Он какой-то странный. Ты заметил, как он смотрел во время твоего рассказа об этических аспектах?

– Заметил, – признал Алексей. – Но, Катя, без государственной поддержки мы далеко не продвинемся. Нам нужны ресурсы.

– Я понимаю, – вздохнула она. – Просто будь осторожен. Такая технология привлекает не только идеалистов.

Алексей обнял её за плечи.

– Не волнуйся. Я не позволю никому использовать "Машину Правды" во вред. Это моё изобретение, и я буду контролировать его применение.

Екатерина посмотрела на него с сомнением, но ничего не сказала. Они вместе вышли из конференц-зала в прохладный весенний вечер Иннополиса.

Алексей глубоко вдохнул свежий воздух. Он чувствовал, что стоит на пороге великих перемен. Его жизнь, его карьера, весь мир вокруг него – всё готовилось к трансформации. И он был готов стать проводником этих изменений.

Поздно вечером того же дня Алексей сидел в своей квартире, просматривая отзывы о презентации. Интерес к проекту превзошел все его ожидания. Несколько крупных инвесторов уже выразили желание финансировать дальнейшие исследования, а представители Министерства юстиции предложили провести пилотный проект в одном из судов Москвы.

Звонок видеосвязи прервал его размышления. На экране высветилось имя: "Доктор Ветрова".

Алексей улыбнулся и принял вызов. На экране появилось лицо пожилой женщины с умными глазами и аккуратно уложенными седыми волосами.

– Здравствуйте, Анна Павловна, – тепло поприветствовал он своего бывшего научного руководителя.