Эдуард Сероусов – Индекс Сборки (страница 14)
Готовность.
Она закрыла сервисное меню и вернулась к обычному интерфейсу. Прибор выглядел так же, как раньше. Никто не заметит разницы – пока она не найдёт то, ради чего летела сюда.
Если найдёт.
Вера убрала Кронин-7М в контейнер и долго сидела в темноте модуля, глядя на звёзды за иллюминатором.
Сообщение пришло на следующее утро.
Вера была в столовой, механически пережёвывая синтетическую кашу, когда коммуникатор завибрировал. Входящее сообщение с Земли. Задержка передачи – восемьдесят четыре минуты.
Она посмотрела на отправителя и замерла.
«GeneSys Corporate. Office of the Director.»
Сердце пропустило удар. Потом забилось быстрее, сильнее.
Вера огляделась. Юрий что-то рассказывал Анне, жестикулируя вилкой. Окафор читал технический отчёт на планшете. Чен сидела в углу с чашкой чая, глядя в никуда. Никто не обращал на неё внимания.
Она встала и вышла из столовой, унося коммуникатор с собой.
Научный модуль был пуст. Вера закрыла дверь, села за рабочий стол и открыла сообщение.
Видеофайл. Она нажала воспроизведение.
Экран заполнило лицо Илана Роша.
Шестьдесят два года, но выглядел старше – или моложе, в зависимости от угла. Седые волосы, коротко стриженные. Сухощавое лицо с острыми скулами. Глаза – внимательные, оценивающие, из тех, что замечают всё и не упускают ничего.
Вера помнила его по старым фотографиям – снимкам с конференций, где он стоял рядом с отцом. Тогда он был моложе, улыбчивее. Сейчас от улыбки осталась только тень – вежливая, контролируемая.
– Доктор Линь, – начал он. Голос был мягким, почти бархатным. – Поздравляю с прибытием в систему Сатурна. GeneSys следит за вашей миссией с большим интересом.
Пауза. Он сложил руки на столе – жест, который выглядел отрепетированным.
– Я работал с вашим отцом. Возможно, вы это знаете. Возможно – нет. Мы не афишировали наше сотрудничество в последние годы. – Лёгкая улыбка, не достигающая глаз. – Маркус был выдающимся человеком. Его потеря – трагедия для всей науки.
Вера почувствовала, как что-то сжалось в груди. Слова Роша звучали искренне – но она не доверяла им. Не могла доверять.
– Я связываюсь с вами не случайно, – продолжал Рош. – И не только ради вежливости. У GeneSys есть информация, которая может быть полезна для вашей миссии.
Он наклонился ближе к камере.
– Информация о том, что вы можете найти на Энцеладе. И о том, что нашёл ваш отец – до того, как… ушёл от нас.
Вера замерла. «Ушёл от нас». Не «погиб». Не «умер». Ушёл.
Оговорка? Или намеренный выбор слов?
– Я понимаю, что вы можете не доверять мне, – сказал Рош, словно читая её мысли. – У вас есть причины. История между GeneSys и вашей семьёй… сложная. Но я прошу вас – отбросьте предубеждения. Хотя бы на время.
Он откинулся назад.
– Когда будете готовы – свяжитесь со мной. Я жду. И помните: то, что вы ищете, уже было найдено. Вопрос только в том, готовы ли вы узнать, что это такое.
Экран погас.
Вера сидела неподвижно, глядя на чёрный прямоугольник дисплея.
«То, что вы ищете, уже было найдено».
Он знал. Рош знал об «Образце 0», о файлах отца, о том, зачем она на самом деле здесь. Он знал – и предлагал информацию.
Приманка. Это было очевидно. Но какой крючок скрывался под ней?
Вера прокрутила сообщение назад и пересмотрела ещё раз. Потом ещё. Вслушивалась в интонации, следила за мимикой, искала фальшь.
И находила – но не там, где ожидала.
Рош не врал. По крайней мере, не в главном. Он действительно знал что-то важное. И действительно хотел рассказать.
Но почему?
Вера закрыла сообщение и долго сидела в тишине.
Отвечать или нет?
Если ответит – покажет, что заинтересована. Даст Рошу рычаг влияния. Возможно, поставит под угрозу миссию.
Если не ответит – потеряет шанс узнать правду. То, что отец скрывал. То, что GeneSys прятал пятьдесят лет.
Вера посмотрела на кольцо на пальце. «Найди ответ».
Но какой ценой?
Она приняла решение.
Не сейчас. Не так.
Сначала – спуск. Сначала – океан. Сначала – собственные глаза, собственные руки, собственный прибор.
Если Рош знает что-то – это никуда не денется. Если он врёт – она узнает сама.
Вера закрыла коммуникатор и убрала его в карман. Сообщение останется без ответа.
Пока.
Следующие три дня слились в непрерывный поток работы.
Орбитальное картирование оказалось сложнее, чем предполагалось. Поверхность Энцелада была изрезана трещинами, многие из которых появились или изменились с момента последней съёмки. Анна проводила часы за анализом данных, сравнивая новые изображения со старыми, выискивая стабильные участки.
Разлом Александрия подтвердил свой статус оптимальной точки спуска – широкий, глубокий, относительно спокойный. Но окружающий лёд был нестабилен: сейсмические датчики фиксировали микротолчки, вызванные приливным трением ядра.
– Это нормально? – спросил Юрий на вечернем совещании.
– Для Энцелада – да, – ответила Анна. – Приливы от Сатурна разогревают ядро и заставляют лёд двигаться. Это то, что поддерживает океан жидким. Но это же делает поверхность… капризной.
– Насколько капризной?
– Достаточно, чтобы не расслабляться.
Вера почти не спала. Ночами она сидела над данными, искала паттерны, строила гипотезы. Хроматическая карта Энцелада была почти полностью синей – никаких признаков сложной органики на поверхности. Но это ничего не значило. Если что-то и было, оно пряталось внизу, под двадцатью километрами льда.
На третий день Окафор объявил: спуск начнётся завтра в 06:00 по корабельному времени.
Экипаж разошёлся готовиться. Вера осталась в научном модуле, перепроверяя оборудование в последний раз.
Кронин-7М. Образцовые контейнеры. Инструменты для сбора проб. Аварийный комплект. Всё было на месте, всё работало.
Она закрыла последний ящик и посмотрела в иллюминатор.
Энцелад висел в черноте космоса – белый шар, сияющий отражённым светом Сатурна. Гейзеры на южном полюсе выбрасывали струи пара, которые тут же замерзали и рассеивались в пространстве.
Дыхание. Пульс. Жизнь?
Вера положила ладонь на холодное стекло.
– Что ты прячешь? – прошептала она.