Эдуард Сероусов – Гравитационная дипломатия (страница 30)
– Ты тоже видишь, – сказала она.
Не вопрос. Утверждение.
Мать девочки обернулась, нахмурилась.
– Каталина, не убегай! – Она вернулась, схватила дочь за руку. – Простите, она…
– Мама, подожди. – Девочка смотрела на Элизу. Её глаза – карие, тёмные – были расширены. Зрачки больше, чем должны быть при таком освещении. – Она видит.
Мать нахмурилась сильнее.
– Что видит? Каталина, о чём ты?
– Линии. – Девочка улыбнулась. – Ты видишь линии, да? От всего ко всему. Как паутина.
Элиза почувствовала, как сердце сжимается.
– Да, – сказала она. – Я вижу.
Мать посмотрела на неё – настороженно, почти враждебно.
– Простите, но мы торопимся. Каталина, пойдём.
– Подождите. – Элиза сделала шаг вперёд. – Ваша дочь… она смотрела на визуализации? Те, что в интернете?
Лицо матери изменилось. Настороженность сменилась страхом.
– Откуда вы…
– Я учёный. – Элиза достала визитку – одну из немногих, что у неё остались. – Я изучаю этот феномен. Ваша дочь – одна из экспонированных.
– Она здорова. – Мать сжала руку Каталины. – Врачи сказали – никаких аномалий. Она просто… фантазирует. Дети фантазируют.
– Мама, я не фантазирую. – Каталина смотрела на мать тем же странным взглядом. – Я вижу. Она тоже видит. Спроси её.
Элиза опустилась на колени, чтобы быть на уровне глаз девочки.
– Каталина. Что ты видишь, когда смотришь на людей?
– Куда они идут. – Девочка говорила спокойно, уверенно. – Не сейчас – всегда. Откуда пришли, куда идут. Как… – Она замолчала, подбирая слова. – Как следы в песке. Только следы – везде. И вперёд тоже.
– Траектории, – сказала Элиза.
– Да! – Каталина просияла. – Так это называется? Траектории?
– Да. Так это называется.
Мать смотрела на них – на свою дочь и на незнакомую женщину – и в её глазах был ужас.
– Что происходит? Что эти картинки сделали с моим ребёнком?
Элиза встала.
– Они изменили её восприятие. Необратимо, насколько мы знаем. Она видит мир иначе теперь – видит связи, которые большинство людей не замечают.
– Но она… она нормальная? Она здорова?
– Физически – да. Её мозг работает правильно. Просто… по-другому.
Мать сжала губы.
– Это можно исправить?
Элиза посмотрела на Каталину. Девочка улыбалась – спокойной, взрослой улыбкой.
– Я не хочу исправлять, – сказала Каталина. – Мне нравится видеть.
Они разошлись у светофора.
Мать увела Каталину – быстро, почти бегом, как будто боялась заразиться. Девочка оглянулась на Элизу, помахала рукой.
Элиза стояла на тротуаре и смотрела им вслед.
Одна из тысяч. Одна из миллионов – может быть.
Сколько их теперь? Сколько детей смотрели на визуализации достаточно долго? Сколько взрослых? Сколько людей по всему миру просыпаются утром и видят мир, которого не видели вчера?
Она достала блокнот.
«День 2. Четвёртая запись.
Встретила экспонированную девочку. Каталина, около 8 лет. Сантьяго.
Она видит то же, что и я. Или похожее – сложно сказать без подробного разговора. Называет это «линии» и «следы». Описывает траектории – прошлые и будущие.
Её мать напугана. Хочет «исправить». Каталина – не хочет.
Вывод: их уже много. И будет больше.
Вопрос: что это значит? Для человечества. Для тех, кто изменился. Для тех, кто не изменился.
Мы становимся… чем? Новым видом? Подвидом? Мутантами?
Или просто – людьми, которые видят чуть больше?»
Встреча с юристами прошла как в тумане.
Элиза сидела в конференц-зале на сороковом этаже, смотрела на людей в костюмах, слушала слова, которые едва воспринимала.
Права на данные. Патенты. Ответственность за распространение. Потенциальные иски от пострадавших.
Всё это казалось… мелким. Человеческие игры, человеческие правила. Они не понимали масштаба. Не могли понять.
Через стеклянную стену конференц-зала Элиза видела город. Сантьяго расстилался внизу – миллионы огней, миллионы орбит. Каждый огонёк – человек. Каждый человек – траектория. Бесконечная система, вращающаяся вокруг невидимого центра.
Она видела, как город дышит. Пульсирует. Живёт.
И понимала: это только начало.
Визуализации распространялись. Люди смотрели. Менялись. Каталина была одной из многих. Скоро – будут сотни. Тысячи. Миллионы.
Мир никогда не будет прежним.
– Доктор Чэнь? – Голос юриста вернул её к реальности. – Вы согласны с этими условиями?
Элиза посмотрела на документы перед собой. Буквы, слова, параграфы. Человеческий язык, человеческие договорённости.
– Да, – сказала она. – Согласна.
Она подписала, не читая. Какая разница?
Вечер.
Элиза сидела в номере отеля – дорогом, оплаченном Вэйландом – и смотрела на город за окном.
Она была истощена. Не физически – ментально. День среди орбит, день среди людей-траекторий. Каждая секунда – перегрузка информацией. Каждый взгляд – анализ, интерпретация, понимание.
Но сон не шёл.