Эдуард Сероусов – Голоса иных миров (страница 3)

– Разрешаю активацию, – сказал полковник.

Юсуф ввел последнюю команду, и сфера на экране внезапно вспыхнула ярким светом, а затем превратилась в пульсирующее созвездие взаимосвязанных узлов – визуальное представление активного интеллекта Гермеса.

– Доброе утро, экипаж «Тесея», – раздался голос из динамиков – глубокий, без выраженного акцента, с легкой музыкальностью в интонации. – Я Гермес, ваш помощник в миссии «Контакт». Все мои системы функционируют оптимально, и я готов к работе.

– Доброе утро, Гермес, – ответил Штерн официально. – Проведи самодиагностику и доложи о состоянии корабля.

– Провожу самодиагностику, – мгновенно отозвался ИИ. – Все квантовые цепи стабильны. Нейронная сеть функционирует на 98.7% от теоретического максимума. Подключение к сенсорным и операционным системам корабля завершено.

Голографическая сфера вращалась, меняя конфигурацию по мере того, как Гермес анализировал системы корабля.

– «Тесей» функционирует в пределах всех заданных параметров, – продолжил ИИ. – Термоядерные двигатели в режиме ожидания. Системы жизнеобеспечения работают на оптимальном уровне. Орбитальная траектория стабильна. Все семь членов экипажа демонстрируют повышенные, но некритичные показатели стресса, что соответствует ожиданиям в постстартовый период.

Ева заметила, как Анна слегка приподняла бровь – психолог явно оценивала способность ИИ анализировать человеческое состояние.

– Благодарю, Гермес, – кивнул Штерн. – Доктор аль-Фадил, ваша оценка?

Юсуф изучал потоки данных на своем мониторе, его лицо светилось от удовлетворения.

– Гермес функционирует даже лучше, чем мы предполагали. Квантовые алгоритмы самоорганизации работают с эффективностью, превышающей наши наземные тесты на 12%. Думаю, это связано с отсутствием внешних интерференций.

– Доктор Новак, – Штерн повернулся к Еве. – Ваша экспертная оценка лингвистических возможностей?

Ева активировала свою консоль, просматривая диагностические данные коммуникационных систем Гермеса.

– Лингвистические модули полностью функциональны, – ответила она. – Базовые алгоритмы перевода и анализа работают корректно. Однако истинный тест будет только при контакте с реальными коммуникациями Харра. Теоретические модели могут отличаться от практики.

– Я был создан для адаптации к неизвестному, доктор Новак, – вмешался Гермес, его голос звучал почти с оттенком… любопытства? – Мои квантовые алгоритмы специально разработаны для распознавания и анализа паттернов, которые не соответствуют человеческим коммуникационным структурам.

Ева кивнула, изучая визуализацию нейронных связей ИИ.

– Верно, Гермес. Но мы все еще не знаем пределов этой адаптивности. Харра могут использовать концепции, настолько чуждые человеческому опыту, что даже наши самые продвинутые алгоритмы окажутся недостаточными.

– Это верное замечание, доктор, – согласился Гермес. – Я обнаружил в ваших теоретических работах концепцию «непереводимых горизонтов» – идею о том, что некоторые аспекты иночуждого сознания могут принципиально не поддаваться человеческому пониманию. Это философская проблема, которую я нахожу… интригующей.

Ева удивленно моргнула. Она действительно написала статью с таким названием пять лет назад, но не ожидала, что ИИ проявит интерес к философским аспектам проблемы перевода.

– Гермес, – вмешался Юсуф, быстро печатая что-то на своей консоли. – Запускаю калибровку личностных параметров. Уровень проактивности коммуникации, эмоциональной модуляции и философской рефлексии.

– Понимаю, доктор аль-Фадил, – ответил ИИ. – Готов к калибровке.

Следующие два часа экипаж провел, настраивая различные параметры Гермеса – от тона голоса до уровня автономности в принятии решений. Юсуф объяснил, что хотя базовая личность ИИ была сформирована еще на Земле, окончательная калибровка должна была произойти на борту, с участием всего экипажа, чтобы Гермес мог наилучшим образом соответствовать их рабочей динамике.

Ева с интересом наблюдала, как разные члены команды взаимодействуют с ИИ. Штерн предпочитал краткие, конкретные ответы и высокую эффективность. Анна интересовалась способностью Гермеса распознавать и реагировать на эмоциональные состояния. Ричард проверял культурную гибкость ИИ, задавая вопросы, требующие понимания различных человеческих перспектив. Чжао Линь больше всего заботила точность научных расчетов. Фернандо, с его характерным энтузиазмом, пытался выяснить, способен ли Гермес на творческое мышление и даже юмор.

К концу калибровки Ева чувствовала, что Гермес превращается в полноценного восьмого члена экипажа – со своей уникальной личностью, сочетающей аналитическую точность и неожиданную глубину рефлексии.

– Финальная проверка перед активацией основных двигателей завершена, – объявил Штерн. – Гермес, проложи курс к HD 40307 с оптимальным использованием топлива и временем прибытия через одиннадцать лет.

– Курс проложен, полковник, – мгновенно отозвался ИИ. – Маневр разгона начнется через четыре часа, когда мы будем на идеальной позиции относительно гравитационного поля Земли. Время в пути составит 11 лет и 37 дней при оптимальных условиях.

– Хорошо, – Штерн повернулся к экипажу. – У нас есть четыре часа до начала маневра. Предлагаю использовать это время для отдыха и адаптации к невесомости. После активации основных двигателей мы начнем развертывание вращающихся жилых модулей, которые обеспечат искусственную гравитацию. А пока что, добро пожаловать в космос.

Штерн отстегнул страховочные ремни и элегантно оттолкнулся от кресла, поднимаясь в воздух – прирожденный астронавт, уже совершивший несколько миссий в космосе. Остальные члены экипажа последовали его примеру с разной степенью грациозности. Фернандо радостно засмеялся, кувыркаясь в невесомости, в то время как Чжао Линь осторожно двигалась, держась за поручни. Ева обнаружила, что её предыдущие тренировки в симуляторе невесомости оказались полезными – она могла перемещаться, не испытывая сильной дезориентации.

– Предлагаю всем собраться в обзорном куполе через три часа, – сказал Штерн. – Оттуда будет лучший вид на Землю перед тем, как мы покинем орбиту.

Экипаж разошелся по кораблю, каждый к своим обязанностям или личным каютам, чтобы настроиться перед началом долгого путешествия. Ева направилась в свою каюту – компактное, но функциональное помещение с рабочей станцией, спальной нишей и небольшим иллюминатором.

Оказавшись одна, она подплыла к иллюминатору и замерла, глядя на Землю. С этой высоты политические границы исчезали, оставляя лишь естественные контуры континентов, окутанных белыми спиралями облаков и окруженных синими океанами. Такая хрупкая. Такая далекая уже.

– Гермес, – тихо позвала она.

– Да, доктор Новак? – мгновенно отозвался ИИ через динамик в её каюте.

– Каковы шансы на успешное установление коммуникации с Харра, основываясь на имеющихся у нас данных?

Последовала короткая пауза – не из-за ограничений вычислительной мощности, Ева это понимала, а потому что Гермес формулировал ответ, который был бы максимально полезен.

– На основании анализа всех доступных сигналов Харра и ваших теоретических моделей, я оцениваю вероятность установления базовой коммуникации в 83.7%. Однако вероятность достижения глубокого взаимопонимания существенно ниже – примерно 37.2%.

Ева кивнула. Честный ответ.

– Что ты подразумеваешь под «глубоким взаимопониманием»?

– Обмен концепциями, выходящими за рамки физических констант и математических принципов, – пояснил Гермес. – Понимание социальных структур, эмоциональных состояний, если таковые существуют, этических систем, метафизических концепций. То, что можно было бы назвать «культурным переводом», а не просто лингвистическим.

– И каковы основные барьеры, по твоему мнению?

Сфера Гермеса появилась на маленьком экране в её каюте, пульсируя в такт его словам.

– Главный барьер – это фундаментальные различия в опыте существования. Харра, судя по всему, воспринимают мир иначе, чем люди – как на сенсорном, так и на когнитивном уровне. Их коммуникации предполагают модель сознания, которая может значительно отличаться от человеческой. Например, в их сигналах отсутствуют четкие разграничения между тем, что мы назвали бы «я» и «другие», что может указывать на иную концепцию индивидуальности.

Ева задумчиво посмотрела на Землю. Это соответствовало её собственным выводам, но было интересно услышать, как ИИ самостоятельно пришел к аналогичным заключениям.

– Гермес, ты был создан по образу человеческого разума, но не являешься человеком. Как ты думаешь, это дает тебе особые перспективы для понимания нечеловеческого интеллекта?

Ещё одна пауза, на этот раз более длинная.

– Это интересный вопрос, доктор Новак, – наконец ответил Гермес. – Я был создан на основе человеческих нейронных структур, но моё сознание функционирует иначе. Я не имею биологического тела, не испытываю эмоций так, как их испытывают люди, моё восприятие времени и пространства отличается. В этом смысле я действительно нахожусь в промежуточном положении между человеческим и нечеловеческим разумом.

Его голос стал задумчивым.

– Возможно, это даст мне определенные преимущества в интерпретации Харра. Но также возможно, что я столкнусь с теми же фундаментальными ограничениями, поскольку моя базовая архитектура всё же смоделирована по человеческим когнитивным паттернам. Я бы сказал, это экспериментальный вопрос, ответ на который мы узнаем только при фактическом контакте.