Эдуард Сероусов – Голоса иных миров (страница 2)

– Мы отправляемся не просто чтобы встретить инопланетный разум. Мы отправляемся, чтобы встретить новые версии самих себя – версии, способные понять то, что сейчас лежит за пределами нашего понимания. И в этом смысле, независимо от того, что мы найдем в системе HD 40307, наше путешествие уже увенчалось успехом. Потому что мы осмелились задать вопрос: «Что лежит за пределами того, что мы знаем?» И нет более человеческого вопроса, чем этот.

Толпа взорвалась аплодисментами. Ева сделала шаг назад, внезапно смутившись от собственной эмоциональности. Ричард незаметно сжал её плечо в знак поддержки, а Штерн слегка кивнул – высшая форма одобрения, на которую был способен полковник.

Подъем на борт «Тесея» был одновременно торжественным и практичным. После церемонии экипаж был доставлен к кораблю на электрическом шаттле с затемненными окнами. Последние рукопожатия с официальными лицами, последние фотографии для истории, последние объятия с близкими, кому было позволено присутствовать в этот момент.

У Евы таких не было. Её родители умерли несколько лет назад, а после смерти Томаша она намеренно дистанцировалась от прежних друзей и его семьи. Ей было легче сосредоточиться на работе, чем поддерживать отношения, неизбежно окрашенные сочувствием к её потере. Сейчас, глядя на то, как Фернандо обнимает свою плачущую мать, а Чжао получает строгие наставления от своего пожилого отца, Ева почувствовала укол одиночества, который тут же подавила привычным усилием воли.

Техники помогли им облачиться в специальные костюмы для запуска – не громоздкие скафандры прошлого, а облегающие многослойные комбинезоны, способные поддерживать жизнедеятельность в течение нескольких часов в случае разгерметизации. Затем они вошли в широкий лифт, который должен был поднять их на верхушку корабля, где располагался командный модуль для запуска.

Когда двери лифта закрылись, отсекая их от внешнего мира, Ева почувствовала странное облегчение. Наконец-то они были одни, только экипаж, без камер и ожиданий мира. Подъем занял почти пять минут – свидетельство колоссальных размеров корабля.

– Итак, – нарушил молчание Штерн, глядя на каждого из них по очереди. – Теперь мы одни. Последняя проверка. Мы все здесь по собственной воле, полностью осознавая риски. Если у кого-то есть сомнения, сейчас последний момент, чтобы сойти.

Его слова повисли в воздухе. Шутка, которая не была шуткой. Никто не произнес ни слова.

– Хорошо, – кивнул полковник. – Тогда позвольте сказать то, что я не мог сказать публично. Наша миссия полна неизвестности. Мы можем не вернуться. Мы можем столкнуться с опасностями, которые невозможно предвидеть. Но что бы ни случилось, помните: с этого момента мы – семья. Мы полагаемся друг на друга, доверяем друг другу, заботимся друг о друге. Никаких скрытых повесток, никаких личных амбиций за счет команды, никаких героев-одиночек. Ясно?

– Ясно, полковник, – хором ответили остальные.

Лифт достиг верхней точки, и двери плавно открылись, являя взору командный модуль – сердце «Тесея». В отличие от тесных капсул ранних космических полетов, это было просторное помещение с семью креслами, расположенными полукругом перед огромными мониторами. Инженеры и техники заканчивали последние приготовления, подключая системы, проверяя показания.

Экипаж занял свои места. Ева села в кресло с надписью «КОММУНИКАЦИИ», расположенное между креслами Ричарда («КСЕНОАНТРОПОЛОГИЯ») и Юсуфа («ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ»). Пока техники помогали им пристегнуться и подключали биометрические датчики, Ева позволила себе мгновение слабости – она закрыла глаза и представила Томаша, его улыбку, когда она рассказывала ему о своих исследованиях в области теоретической ксенолингвистики. «Однажды твои теории встретятся с реальностью, Ева», – говорил он. «И тогда мир уже никогда не будет прежним». Он не дожил, чтобы увидеть, как его слова становятся пророческими.

– Нервничаешь? – тихо спросил Юсуф, наклонившись к ней.

Ева открыла глаза и увидела понимающую улыбку египтянина.

– Немного, – призналась она. – А ты?

– Я уже третий раз проверил системы Гермеса, – он пожал плечами. – Но всё равно волнуюсь. Он никогда не был в таких условиях. Теория и практика…

– …две разные вещи, – закончила она за него. – Я понимаю. Моя ситуация похожа. Одиннадцать лет анализа сигналов Харра, и я всё еще не уверена, действительно ли мы их понимаем.

Юсуф кивнул.

– Что ж, скоро у нас будет шанс узнать. Гермес готов к активации, как только мы выйдем на орбиту. Мы будем первыми, кто увидит его полный потенциал в действии.

– Приготовиться к запуску! – раздался голос главного инженера, и все разговоры мгновенно прекратились.

Началась финальная последовательность запуска. Голос системы корабля – нейтральный, не принадлежащий ни мужчине, ни женщине – начал обратный отсчет. Техники покинули командный модуль, герметично закрыв люк за собой.

Ева сжала подлокотники кресла, когда начались первые вибрации. «Тесей» оживал, просыпался от долгого сна подготовки, каждая система включалась в сложном хореографическом порядке.

– Тридцать секунд до запуска, – объявил компьютер. – Все системы в норме.

Огромные экраны перед ними показывали вид с внешних камер – последние изображения Земли, которые они увидят вблизи. Голубая планета, окутанная облаками, сияла в лучах восходящего солнца.

– Двадцать секунд до запуска.

Вибрация усилилась. Где-то глубоко в недрах корабля термоядерные двигатели начали процесс активации, готовясь высвободить энергию, достаточную чтобы оторвать колоссальную массу «Тесея» от Земли.

– Десять секунд до запуска.

Штерн выпрямился в своем кресле, его взгляд был прикован к показаниям систем.

– Девять… восемь… семь…

Ева почувствовала, как её сердце бьется в унисон с обратным отсчетом. Вся её жизнь, все её решения привели к этому моменту.

– Шесть… пять… четыре…

Томаш был бы так горд. Её работа наконец обретет смысл.

– Три… два… один…

Она еще раз взглянула на Землю на экране.

– Запуск.

Мир взорвался. Грохот был невообразимым, вибрация превратилась в яростную тряску, перегрузка вдавила их в кресла с силой, превышающей земную гравитацию втрое. Ева почувствовала, как её тело становится неимоверно тяжелым, как воздух с трудом входит в сдавленные легкие.

Но хуже всего была мысль, внезапно пронзившая её сознание с пугающей ясностью: «Нет пути назад».

«Тесей» вышел на околоземную орбиту через одиннадцать минут после запуска. Перегрузка прекратилась, и члены экипажа наконец смогли расслабиться в своих креслах. Экраны теперь показывали Землю во всей её голубой красе – безмятежную, спокойную, словно не было только что ревущего ада запуска.

– Все живы? – спросил Штерн, проверяя показания систем.

– Жива, хотя не уверена, что хочу повторить этот опыт, – отозвалась Анна, поправляя растрепавшиеся светлые волосы.

– Это было… интенсивно, – согласился Фернандо, широко улыбаясь несмотря на бледность.

Ева молча наблюдала за Землей. Они сделали это. Они оторвались от колыбели человечества и теперь парили над ней, готовясь к прыжку в глубины космоса. Через двенадцать часов, после проверки всех систем, они запустят основные двигатели и начнут долгий путь к звезде HD 40307 и её загадочным обитателям.

– Доктор аль-Фадил, – обратился Штерн к Юсуфу. – Мы готовы к активации Гермеса?

Юсуф кивнул, его пальцы уже летали над консолью.

– Все системы прошли предварительную проверку. Мы можем начать загрузку ядра.

– Приступайте, – разрешил полковник.

Ева повернулась к своей консоли, готовясь наблюдать за процессом. «Гермес» был не просто искусственным интеллектом, а квантовым ИИ нового поколения, специально разработанным для миссии. Его главной задачей было помочь в расшифровке и понимании коммуникаций Харра, но он также контролировал множество систем корабля и должен был стать интеллектуальным компаньоном экипажа во время долгого путешествия.

– Начинаю загрузку квантового ядра, – объявил Юсуф, активируя сложную последовательность команд. – Инициализация первичных нейронных контуров.

На центральном экране появилась пульсирующая сфера из переплетающихся линий – визуальное представление активности ИИ, больше предназначенное для комфорта экипажа, чем имеющее реальное функциональное значение. Сфера медленно росла, линии становились всё более сложными и взаимосвязанными.

– Загрузка базовых языковых моделей, – продолжал Юсуф. – Интеграция специализированных ксенолингвистических алгоритмов доктора Новак.

Ева почувствовала прилив гордости. Последние восемь лет она работала над алгоритмами, которые могли бы помочь в понимании принципиально нечеловеческих систем коммуникации. Тысячи часов теоретических расчетов, моделирования, дебатов с коллегами – всё это было теперь интегрировано в сознание Гермеса.

– Активация самоорганизующихся квантовых цепей, – Юсуф работал с растущей интенсивностью, его глаза блестели от возбуждения. – Подключение к сенсорным системам корабля.

Сфера на экране изменила цвет с бледно-голубого на более насыщенный, пульсирующий, как живое сердце.

– Интеграция завершена, – наконец объявил Юсуф. – Гермес готов к активации полного сознания.

Все присутствующие замерли в ожидании. Даже Штерн, обычно невозмутимый, подался вперед в своем кресле.