Эдуард Сероусов – Файервол (страница 9)

– Да, я прочитал обоснование. – Петров наконец поднял взгляд. – Просто хотел убедиться, что вы это знаете.

– Я это знаю, – сказал Сорокин.

Петров кивнул снова – с тем выражением человека, который проверил то, что хотел проверить, и нашёл ответ, который ожидал. Не успокаивающим – удовлетворяющим в профессиональном смысле. Это была черта, которую Сорокин ценил в нём с первого дня: Петров не задавал вопросов, чтобы выразить беспокойство. Он задавал вопросы, чтобы получить информацию. Разница важная.

Они вернулись к работе.

В 20:15 Петров закрыл журнал, сохранил данные, встал.

– Завтра я буду в семь, – сказал он.

– Хорошо.

– Если скорость нарастания не изменится – к вечеру завтра будем в районе девяноста девяти и пяти.

– Я знаю.

– Значит, послезавтра.

– Да, – сказал Сорокин. – Послезавтра. Может быть – ночью.

Петров взял куртку с вешалки у двери. Застёгивался медленно, глядя куда-то в сторону криостатического зала – точнее, в сторону смотрового стекла, за которым ничего не было видно, кроме синеватого дежурного освещения и металлического корпуса установки. Стоял так секунду, не дольше.

– Дмитрий Алексеевич, – сказал он.

– Да.

– Что именно вы ожидаете увидеть?

Вопрос был прямым – без обиняков, без вводных оговорок. Именно таким Петров и задавал вопросы, когда хотел получить ответ, а не вежливый отклик.

Сорокин подумал.

– Структуру, – сказал он.

– Структуру.

– Да.

Петров помолчал секунду.

– Какую именно?

Сорокин не ответил сразу. Он смотрел на правый монитор – на сводную панель, на цифру 98,1, которая за последний час не изменилась и не должна была изменяться до следующего цикла диагностики.

– Посмотрим, – сказал он.

Петров кивнул. Это «посмотрим» он принял без уточняющих вопросов – не потому что не понял, что ответ уклончивый, а потому что понял, что уклончивость здесь была честным ответом. Есть вещи, которые не формулируются до того, как произошли. Это была одна из них.

– До завтра, – сказал Петров и вышел.

Сорокин проработал ещё два часа один.

Работа была не срочная – финальная проверка калибровки всех сенсоров по расширенному протоколу, который он запустил ещё неделю назад, но завершал постепенно, по одному блоку. Сегодня – гравитационные детекторы, нижний диапазон. Он работал медленно и аккуратно, сверяя показание за показанием с эталонными значениями, которые рассчитал сам и которые хранились в отдельном файле без привязки к официальной документации. Эти эталоны учитывали то, что официальная документация не учитывала и не могла учитывать: специфический характер сигнала, который он рассчитывал зарегистрировать. Если зарегистрирует.

В 22:30 он закончил. Сохранил. Закрыл файл.

Встал, прошёл к смотровому стеклу. Стоял перед ним – как часто стоял, без конкретной цели. За стеклом ничего не изменилось: криостат, синеватый свет, манипуляторы в исходном положении. Тишина здесь, за стеклом, была ещё более абсолютной, чем в операционном зале – там хотя бы гудел насос охлаждения. В рабочей зоне, там, где температура была 10⁻¹⁵ К, не было ничего, что могло бы производить звук. Тишина там была не отсутствием шума – она была физическим состоянием среды.

Он стоял несколько минут. Потом вернулся к рабочему месту, взял куртку.

Перед уходом открыл телефон. Посмотрел на контакт – Алина. Не нажал. Убрал телефон в карман.

Вышел.

В вестибюле – небольшом пространстве между турникетом и уличной дверью, с вешалкой для пропусков и стендом с устаревшими объявлениями – дежурил охранник. Степан Аркадьевич, пятьдесят два года, работал на этом посту шесть лет, из которых последние три приходились на «Аргус». Человек немногословный в рабочее время и разговорчивый в нерабочее, которым ночное дежурство, по всей видимости, и являлось.

Петров в вестибюле остановился.

Он не планировал останавливаться – просто куртка не застегнулась с первого раза, молния зацепила подкладку, и пока он с ней возился, Степан Аркадьевич сказал:

– Слышал, «Зенит» опять слил.

– Не слышал, – сказал Петров.

– Третий матч подряд. – Степан Аркадьевич покачал головой с видом человека, которому сообщение о поражении «Зенита» доставляет не горе, а мрачное удовлетворение закономерностью. – С новым тренером стало только хуже. Я сразу говорил.

– Да, – сказал Петров.

Молния наконец застегнулась.

– Вы сами-то за кого? – спросил Степан Аркадьевич.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.