Эдуард Сероусов – Аттракторы (страница 3)
Она перевела взгляд обратно на Халворсена.
– До того как? – сказала она.
– Да. – Халворсен выглядел слегка неловко. – Это его… просьба.
Наоми подождала секунду. Потом взяла ручку рюкзака обеими руками и сказала:
– Хорошо.
Они нашли свободный угол в кафе на первом этаже. Халворсен заказал три кофе и деликатно отошёл, сев за соседний столик. Наоми положила рюкзак у ног и посмотрела на Оже.
Он достал из внутреннего кармана планшет, положил на стол, но не открыл.
– Вы консультант ЦЕРН по вычислительным аномалиям, – сказал он. Голос был тихий, ровный, без ударений на отдельных словах. Констатация, не вопрос. – Доктор Диалло запросил вас для анализа инцидента.
– Да.
– Как давно вы знакомы с этим инцидентом?
– Получила первичные данные сегодня утром. По токийскому времени – вчера в шесть.
– У вас есть предварительная оценка?
Наоми посмотрела на планшет, который он так и не открыл.
– Почему вы встречаете меня в аэропорту, полковник?
Секундная пауза – достаточно короткая, чтобы большинство людей её не заметили.
– Этот инцидент классифицирован как потенциальная угроза инфраструктуре государств – участников НАТО, – сказал он. – Любые данные, связанные с ним, проходят через оперативный штаб. Включая независимых консультантов.
– Включая их работу?
– Включая их выводы.
Наоми кивнула. Это было понятно. Это было неудобно, но понятно. Она взяла кофе и сделала глоток – слишком горячий, слишком крепкий, какой всегда бывает кофе в аэропортах.
– Вы думаете, это атака, – сказала она.
– Это рабочая гипотеза.
– Чья?
Снова короткая пауза.
– Достаточного числа компетентных аналитиков.
– Понятно. – Она поставила чашку. – У меня один вопрос, полковник. Если это атака, в чём её цель?
– Дестабилизация вычислительной инфраструктуры.
– Дестабилизация путём чего?
– Введения вредоносного кода через—
– В данных нет кода, – сказала она. – Я смотрела три часа. Там нет ни одного исполняемого паттерна. Там есть структура в тепловых флуктуациях, которая влияет на ляпуновские спектры – то есть на то, как системы ведут себя в условиях нестабильности, – но это не код. Это не то, что вводится извне в стандартном смысле слова.
Оже смотрел на неё.
– Я понимаю вашу точку зрения, – сказал он. – Мы учтём её при анализе.
– Это не точка зрения. Это описание данных.
– Доктор Акияма. – Первый раз за разговор в его голосе появилось что-то, что не было нейтральностью – не враждебность, но что-то твёрдое, как стол под рукой. – Я встречаю вас здесь, потому что хочу, чтобы мы работали в одном направлении. Не потому, что хочу ограничить ваш анализ. Но вы должны понимать контекст операции, в которую вступаете.
Наоми подождала.
– Это не первый инцидент такого типа, – сказал он. – Аналогичные аномалии фиксировались в трёх других странах. Они не вошли в данные ЦЕРН, потому что эти страны не раскрыли информацию. – Пауза. – Мы действуем в условиях информационного вакуума. Это усложняет атрибуцию.
– Какие страны?
– Это не в рамках моих полномочий раскрывать.
Наоми посмотрела в окно на посадочное поле. Самолёт, от которого она только что вышла, ещё стоял у гейта – технический персонал что-то проверял под крылом. Она смотрела на него несколько секунд.
– Три страны, – сказала она, – которые не раскрыли информацию публично. Потому что каждая из них думает, что атака направлена против неё персонально.
Оже не ответил. Это и было ответом.
– Значит, минимум двенадцать независимых систем, – продолжала она. – Возможно, больше. – Она вернулась взглядом к нему. – Полковник, я хочу попасть в лабораторию.
– Разумеется. – Он поднялся, убрал планшет обратно в карман. – Одно условие. Любые предварительные выводы – через меня до публикации или передачи другим сторонам.
– Принято.
– Любые.
– Я вас услышала.
Он кивнул – короткий, чёткий жест, который у таких людей заменяет всё остальное – и пошёл к Халворсену. Наоми взяла рюкзак, поднялась и смотрела ему вслед секунду, прежде чем пойти за ним.
Двенадцать систем, подумала она. Минимум.
Если обратная экстраполяция верна, это началось почти месяц назад.
Если её механизм верен, дело не в коде.
Если её механизм верен, это означало нечто, для чего у неё ещё не было слов – только математика, которую четыре журнала назвали физически абсурдной.
Холодный октябрьский воздух ударил в лицо, когда они вышли из здания аэровокзала. Осло пах мокрым асфальтом и морем. Наоми натянула воротник пальто и пошла за Оже к машине.
За её спиной в зале прилётов горел экран с расписанием. Буквы меняли цвет – зелёный, жёлтый, красный – отображая бесконечный поток рейсов из других часовых поясов. Она не обернулась.
Глава 2. Атрибуция
Совещание началось в 07:15 – на пятнадцать минут раньше запланированного, потому что к семи утра все восемь участников уже сидели в зале и молчали над своими папками. Когда все ждут и никто не говорит первым, это само по себе информация. Оже вошёл без двух минут семь, увидел заполненный зал и поставил папку на стол.
– Начинаем, – сказал он.
Никто не возразил.
Зал для совещаний на третьем этаже оперативного крыла штаба выглядел именно так, как должен выглядеть зал, где принимаются решения о критической инфраструктуре: функционально, без лишнего. Длинный стол с серой столешницей, двенадцать стульев, проектор, два боковых экрана. Окна закрыты жалюзи – не потому, что снаружи темно (Брюссель в октябре темнел рано, но уже светлело), а потому что в этом зале жалюзи были закрыты всегда. Флуоресцентный свет делал лица плоскими. Это тоже было нормально – в таком свете легче думать о данных, чем о людях.
На центральном экране горела карта: девять красных точек. Осло, Женева, Сингапур, Чикаго, Сидней, Мумбаи, Сан-Паулу, Йоханнесбург, Сеул. Каждая точка обведена кольцом – чем ярче кольцо, тем выше текущая аномалия. Осло светилось сильнее остальных.
Оже оглядел присутствующих.
Майор Клаус Хеберт – аналитик по кибератрибуции. Справа от него – лейтенант Соня Вернер, специалист по инфраструктурной безопасности. Дальше – трое из объединённого разведывательного командования, двое из цифрового центра обороны, и в дальнем конце стола, чуть отдельно от остальных, – старший лейтенант Юн Со-Ён, аналитик по кибербезопасности из корейского подразделения, прикомандированная к штабу три месяца назад. Она сидела прямо, с ноутбуком перед собой, и смотрела в экран, а не в зал. Это была её обычная манера на совещаниях – не демонстративная отстранённость, а просто: данные интереснее присутствующих.
– Статус на 07:00, – сказал Оже. – Хеберт.
Хеберт встал – не потому что требовалось, просто у него была такая привычка – и взял пульт.
– Аномальная активность зафиксирована в восьми точках около семнадцати часов назад, – начал он. – Девятая точка – Осло – добавилась четыре часа спустя. Характер аномалий: нестандартное поведение ляпуновских спектров в квантовых вычислительных кластерах. Иными словами – системы начинают работать не так, как запрограммированы. Не отказ оборудования. Изменение функциональных паттернов.
– Источник? – спросил один из разведывательного командования. Подполковник Фарук Салех – Оже знал его семь лет, с Косово.