Эдуард Сероусов – Архитектура молчания (страница 23)
– Какая у нас частота среза?
– Десять в минус шестой герц.
– Слишком высоко. – Елена взяла клавиатуру. – Нам нужна частота в районе десять в минус восьмой. Может быть, даже ниже.
– Но тогда мы получим весь низкочастотный шум. Сейсмику, тепловые флуктуации, дрейф оборудования…
– Знаю. – Она начала вводить команды. – Поэтому нам нужен не один фильтр, а каскад. Сначала отсекаем высокие частоты. Потом – известные источники шума. Потом – корреляции с другими детекторами.
– Это потребует переписать весь алгоритм.
– Тогда перепишем.
Ли Вэй смотрел на неё с выражением, которое она уже научилась читать. Смесь восхищения и сомнения.
– Доктор Торрес… вы уверены, что сигнал там есть?
– Нет. – Она не отрывалась от экрана. – Я не уверена. Но я уверена, что если он там есть – мы должны его найти.
– А если его нет?
– Тогда мы это тоже узнаем. И это тоже будет результат.
Она закончила вводить параметры и запустила новый алгоритм.
Компьютер начал обрабатывать данные. Индикатор прогресса медленно полз вперёд – один процент, два, три…
– Это займёт часов шесть, – сказал Ли Вэй, глядя на экран.
– Тогда подождём.
– Вы собираетесь ждать здесь шесть часов?
Елена посмотрела на него.
– У вас есть дела поважнее?
Он улыбнулся – той открытой, мальчишеской улыбкой, которая делала его похожим на студента, а не на учёного с тремя опубликованными работами.
– Нет. Но я могу принести кофе.
– Это было бы неплохо.
Он ушёл. Елена осталась одна в серверной, глядя на мигающие огни и слушая гул кондиционеров.
Шесть часов.
Шесть часов, чтобы узнать, была ли она права.
Или шесть часов, чтобы узнать, что она потратила год жизни и полмиллиарда евро на погоню за призраком.
Орбитальная станция «Лагранж-2» висела в полутора миллионах километров от Земли – невидимая точка в бесконечности космоса.
Елена смотрела на неё через экран видеоконференции – на крошечную конструкцию из модулей и солнечных панелей, которая должна была стать второй половиной её детектора. Пять астронавтов провели там последние три недели, монтируя оборудование. Сейчас они были на последнем этапе – калибровке интерферометра.
– Доктор Торрес, у нас проблема.
Голос командира экипажа, Юрия Волкова, звучал устало. Трёхнедельная миссия в открытом космосе измотала даже его – человека, который провёл на орбите в общей сложности больше трёх лет.
– Какая?
– Интерферометр не выходит на заданную точность. Мы получаем десять в минус двадцать второй, а не десять в минус двадцать пятой.
Елена закрыла глаза.
Три порядка величины. Разница между детектором, который мог найти сигнал, и детектором, который был просто очень дорогой игрушкой.
– Что мешает?
– Термические флуктуации. – Волков переключил камеру, показывая внутренности модуля. – Солнечное излучение нагревает корпус неравномерно. Даже с нашими экранами – разница температур достигает полградуса.
– Полградуса – это слишком много.
– Я знаю.
– Что можно сделать?
Волков помолчал.
– Есть вариант, – сказал он наконец. – Развернуть станцию так, чтобы детектор был в постоянной тени. Солнечные панели – на свету, жилые модули – в полутени, детектор – полностью экранирован.
– Это сработает?
– Теоретически – да. Практически… – он вздохнул. – Это потребует постоянной коррекции ориентации. Двигатели будут работать непрерывно. Запас топлива рассчитан на два года – при такой схеме его хватит на восемь месяцев.
Восемь месяцев.
Елена думала.
– Сколько времени нужно для получения статистически значимых данных?
– При оптимальных условиях – минимум три месяца.
– Значит, у нас есть запас.
– Если ничего не сломается.
– Если ничего не сломается, – согласилась Елена. – Делайте.
Волков кивнул.
– Понял. Начинаем маневрирование.
Связь оборвалась.
Елена откинулась в кресле.
Восемь месяцев. Триста миллионов евро. Пять человек в полутора миллионах километров от Земли. И всё это – ради сигнала, который, возможно, не существовал.
Она не могла позволить себе сомнения.
Но сомнения приходили сами – по ночам, когда она не могла заснуть, когда смотрела в потолок и думала о том, что делает.
Что, если она ошиблась?
Что, если структура в данных – просто артефакт? Случайность? Результат неизвестного систематического эффекта?
Что, если она потратила годы жизни и сотни миллионов чужих денег на погоню за миражом?
Она не знала.
Она могла только продолжать.
Пять месяцев спустя детектор был готов.
Наземная часть – сеть из двенадцати интерферометров, расположенных в пустыне на площади в сто квадратных километров. Каждый интерферометр – километровая труба из нержавеющей стали, внутри которой лазерный луч отражался между зеркалами, улавливая малейшие колебания пространства-времени.