Эдуард Ростовцев – Час испытаний (страница 27)
- Если останусь жив, займусь выращиванием дикого винограда. - Дель Сарто как-то странно посмотрел на Галку. - Однако мне пора. Иногда надо и работать. Передайте Валерии Александровне, что я буду отсутствовать два дня. Прощайте.
- Почему - прощайте? У нас обычно говорят - до свидания.
- Я неплохо знаю русский язык. И все же - прощайте. Это не значит, что я не вернусь. Но, как говорится, все в руках божьих.
Дверь открыл Леонид Борисович. Он не пригласил в комнату - разговаривали в коридоре.
- Зачем пришла?
Тон, которым был задан этот вопрос, нельзя было назвать приветливым.
- Завтра в тринадцать тридцать масовцы выходят в море.
- Знаю.
Галка опешила.
- Откуда?..
- Не твое дело. Что еще?
- Итальянцы подозревают, что пакетбот взорвал тот самый румын, который был в «Веселой пучине».
- И это я знаю. Все?
- Все.
- А теперь скажи, кто тебе разрешил совать нос не в свои дела? Кто тебе разрешил приходить сюда, когда вздумается?
- Дядя Леня, я…
- Ты теперь связная. Все остальное тебя не касается. Заруби это себе на носу.
- Уже зарубила, - обиженно буркнула Галя.
Собственно, обижаться можно было только на себя. Еще неделю назад Гордеев предупредил, чтобы она оставила в покое дель Сарто. Он оказался прав - разве, мягко говоря, не оконфузилась она при попытке подслушать разговор князя со своим адъютантом? Еще хорошо, что все кончилось благополучно.
Часть четвертая
ДВОЙНАЯ ИГРА
Когда опустили занавес и в зале раздались аплодисменты, Галка подумала, что публика издевается. Девушка была убеждена, что премьера провалилась.
Началось с того, что Кулагину не понравился наспех сшитый клоунский наряд Канио. Костюм показался тенору недостаточно пышным. Ему непременно хотелось выйти на сцену в кружевном жабо. Пришлось срочно отыскивать в театральном гардеробе испанский костюм XVII столетия и отпарывать от него воротник. Затем, уже во время действия, Кулагин поругался с гримером и решил гримироваться сам. На сцену он вышел разукрашенный во все цвета радуги. Но это было еще полбеды. Хуже, - что в каждый свой выход он неизменно становился у суфлерской будки и пел, не сходя с места, глядя куда-то вверх. Ни о какой игре не могло быть и речи. Все попытки Галки - Неды и артиста Семенцова, исполнявшего роль Тонио, обратить на себя внимание Кулагина, не увенчались успехом. В паузах Семенцов ругался нехорошими словами. Конечно, Галке было наплевать на сидящих в зале немецких, итальянских и румынских офицеров, но Кулагин сбивал ее с толку. Правда, пел он, с точки зрения канонов вокального искусства, безукоризненно, но стоял как столб. Только отчаянными усилиями Галки и Семенцова удалось создать какую-то видимость действия.
Тем не менее публика устроила Кулагину настоящую овацию. Его вызывали пять раз. Восторг публики стал Галке понятен, когда она взглянула на центральную ложу. Начальник гарнизона и порта вице-адмирал Рейнгардт вытирал платком глаза, а его адъютант нес к сцене большую корзину цветов…
За кулисы прорвался целый отряд подвыпивших офицеров. Кулагина поздравляли, трясли ему руки, тянули в буфет. К Галке подошел Марио Равера. Он был в офицерском парадном мундире со всеми регалиями. Одна рука его висела на повязке, другую он спрятал за спину.
- Синьорина Галина, вы очень, очень хорошо пели, - сказал он, вытаскивая из-за спины букет. - Это просил передать вам капитан первого ранга. А это, - он придержал букет забинтованной рукой, извлекая здоровой из кармана флакон духов, - от синьорины Мартинелли. Они не могли прийти и просили меня поздравить вас.
- Спасибо, Марио, - улыбнулась Галка, принимая подарки. - Спасибо, что пришли. Вас тоже надо поздравить - вы уже офицер.
- О синьорина, для меня это небольшое счастье. Я простой рыбак, и все это не по мне.
- Что у вас с рукой?
- Ушиб. Синьорина Мартинелли дала мне освобождение на целую неделю.
Откуда-то из-за декораций вынырнул Логунов.
- Галина Алексеевна! Вы заставляете себя ждать. Боже мой, она еще не переоделась. Скорее, машины у подъезда.
- Кто меня ждет? Какие машины?
- Разве вам Кулагин не говорил? Ну вот, пожалуйста. Называется пригласил всех! Быстренько собирайтесь.
- Я прошу сказать, в чем дело?
- Ах, боже мой! - всплеснул руками Логунов. - Неужели не понятно - традиционный банкет после премьеры. Все расходы за счет главной комендатуры. Кроме того, Кулагин справляет новоселье. Кстати, тоже не за свой счет. В общем собираемся у него.
- Боюсь, что я не смогу присутствовать на банкете.
- Не говорите ерунды. Там будет Рейнгардт и офицеры из главной комендатуры. Они знают, что приглашены все артисты, в том числе и вы. О вас уже спрашивали.
- Я не поеду.
- Галина Алексеевна, не сходите с ума.
Галка колебалась. Она не хотела ехать на этот банкет, где, как видно, предстояла пьяная оргия. Но вместе с тем соблазн попасть в общество высокопоставленных чиновников из главной комендатуры был велик. Вино развязывает языки, и не исключено, что на банкете ей удастся собрать ценную информацию. Конечно, никто не давал ей такого задания. Но ведь и масовцами ей не поручали заниматься. А разве не важные сведения узнала она, пробыв полдня в компании подвыпивших итальянских моряков?
- Галина Алексеевна, я жду, - торопил ее Логунов.
- Хорошо, - согласилась она. - Я поеду. Но только со своим другом - лейтенантом Раверой. Марио, - по-итальянски обратилась она к гиганту, - прошу вас сопровождать меня.
- Слушаюсь, синьорина, - улыбнулся тот.
- На кой черт вам этот макаронщик! - зашипел ей в ухо Логунов.
Галка отодвинула бургомистра плечом.
- Я поеду с ним или вовсе не поеду, - твердо сказала она.
Легковые машины остановились у какого-то дома. Было совсем темно, и Галка никак не могла определить, где она находится. Затянутое с вечера грозовыми тучами иссиня-черное небо сливалось с непроглядным мраком ночных улиц. Над морем, где-то очень далеко, вспыхивали зарницы.
Просторная прихожая дома была затемнена, и только в следующей, непомерно большой комнате, напоминающей танцевальный зал, горел ослепительно яркий, режущий глаза свет. Прямо из комнаты на второй этаж поднималась лестница с резными дубовыми перилами. Вдоль стен тянулись столы, заставленные многочисленными бутылками. Окна были закрыты плотными шторами. У столов хлопотали солдаты в белых куртках.
Галке казалось, что она уже когда-то была здесь. И странно, это чувство возникло у нее еще на улице, когда, выходя из машины, она скорее угадала, нежели рассмотрела в темноте очертания небольшого двухэтажного особняка с тяжеловесным балконом.
Комната наполнилась гостями. В основном это были немецкие старшие офицеры от майора и выше. Несколько чиновников городской управы почтительно жались в углу. Артисты сгрудились у лестницы, ведущей наверх. Они чувствовали себя неуверенно, особенно женщины. Этого нельзя было сказать о Пустовойтовой. В длинном, облегающем платье с большим вырезом, она вела себя как хозяйка дома: громко смеялась, заговаривала то с одним, то с другим офицером, охотно протягивала для поцелуя полную руку в кружевной перчатке, ободряюще подмигивала притихшим артистам, снисходительно кивала чиновникам из управы. Заметив Марио и Галку, она подошла к ним.
- Где ты отыскала этого малыша? Познакомь меня.
- Лейтенант Равера - адъютант князя дель Сарто.
Марио, поняв, что речь идет о нем, вежливо поклонился.
- Ах, вон оно что, - разочарованно протянула Пустовойтова. - Оказывается, это всего лишь телохранитель. Но сумеет ли он сохранить то, что ему поручено?
- Не беспокойся за меня.
- А я не беспокоюсь. Беспокоится, видимо, твой князь. Не зря же он приставил к тебе этого медведя. Кстати сказать, дель Сарто не такая уж большая птица, как тебе кажется. Есть более солидные объекты, и у тебя сегодня будут кое-какие шансы. Я мешать не стану…
- Спасибо за совет. И скажи, что это за дом. Я до сих пор не пойму, где нахожусь.
- Это особняк, подаренный Кулагину адмиралом Рейнгардтом.
- А что здесь было раньше?
- Кафе какого-то пиндоса.
Галка вздрогнула. Это же бывшее кафе Георгиоса!
- Но при чем тут Кулагин? - быстро овладев собой, спросила осторожно она.
- Ему понравился этот домик. У него губа не дура. Рейнгардт не мог отказать. Адмирал вообще ни в чем не может отказать Кулагину. Он считает его новым Карузо. Тебе нравится здесь?
- Не очень.
- Конечно, это не палаццо итальянского князя, - усмехнулась Пустовойтова.