Эдуард Поляков – Жемчужные слезы (страница 2)

Алексей подумал - шутит, но похоже, Не шутил.- Ты же знаешь - я на флоте служил. Какие дельфины?- Самые настоящие. Умные. Добрые. Поля их полюбит.Поля.Он вспомнил дочь, которая почти не помнила мать. Которая пахла молоком и солнцем. Которая сказала ему на прощание, когда он уезжал на работу: «Папа, привези мне живого дельфинчика».Ей было четыре. Она уже тогда знала, что хочет.«Привезу», - сказал он.Не привёз, Привез только плюшевого доходягу с кривым плавником, купленного по случаю в придорожной комиссионке, где то на старом вокзале в последней командировке.Теперь - к дельфинам поедет сам и повезет дочь.

На перроне в Адлере было душно.Море пахло издалека - через запах дизеля, пыли, жареного мяса с лотков, через потные тела толпы, через гудки такси и крики зазывал.Алексей спрыгнул с подножки, закинул вещмешок на плечо - старый, армейский, видавший виды - и сразу увидел Дениса.Тот стоял в пяти шагах. Улыбался во весь рот - тридцать два зуба, каждый на месте. В руках держал букет - нелепый, из гладиолусов и каких-то жёлтых цветов, похожих на солнце. Рядом топталась девочка в панамке с морскими звёздами.Шесть лет. Тонкая, смуглая, с серыми глазами - точь-в-точь как у жены.Поля.- Лёша! - Денис шагнул навстречу. Обнял - крепко, по-мужски, хлопнул по спине. - Три года, брат. Три года. Выглядишь- Как с флота, - закончил Алексей. - Не ври, что хорошо.- Нормально выглядишь. Правда. Похудел только.- Это вода. Северная, следы Оставляет. Не смывается.Денис отступил на шаг, посмотрел серьёзно. Он вырос - не вверх, нет, в плечах. Двадцать пять лет, а уже седина в чёрных волосах. Тоже работа - дельфины, говорят, не прощают слабости. Или прощают? Алексей ещё не знал.- А это,

- Алексей подтолкнул вперёд девочку, - моя главная болельщица. Поля, скажи Здравствуйте дядя Денис.Поля подняла голову.Глаза - серые. Штормовые. Смотрели спокойно, чуть насмешливо, как будто знали что-то, чего не знали взрослые.В руках - игрушечный дельфин. Старый, потрёпанный, с оторванным плавником, зашитым синей ниткой. Кто-то очень старался - стежки мелкие, аккуратные. Материнские.- Здравствуйте, - сказала Поля тихо. - Вы правда дельфинов учите?- Всех до одного, в черном море - научил улыбнулся Денис, Затем присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.- А моего дельфина научите? - Поля подняла игрушку. - Её Фрося зовут. Она плавать пока не умеет, у неё плавник болит.Денис посмотрел на дельфина. Потом - на Алексея. Тот развёл руками: «Ну всё, принимай гостей что ли!».- Научим, - сказал Денис. - Обязательно. Я научу Фросю плавать быстрее всех.Поля улыбнулась.У неё не хватало одного переднего зуба.Денис забрал вещмешок - крякнул от тяжести - и повёл их к машине.

Старый синий универсал, заляпанный по бокам грязью, с потрескавшимся бампером и наклейкой на заднем стекле: «Уступи дорогу дельфину».- Отец, кстати, передаёт привет, - сказал Денис, когда они выезжали с перрона. - Сказал, чтобы я тебя берёг. Я говорю: пап, он твою жизнь спас, а не ты его.- Как он? - спросил Алексей.- Нормально. На костылях, но бодрый. Спрашивал, приедешь ли на рыбалку. Говорит, бычок пошёл.- Приеду. Передай - обязательно.Денис кивнул, не оборачиваясь. Тронул машину с места. За окном поплыли пальмы - живые, настоящие, не на картинке. Мимо проехали вывеску: «Сочи - город солнца». Потом ещё одну: «Добро пожаловать в рай».- Лёш, - сказал Денис уже серьёзно, как взрослый взрослому. - Ты не пожалеешь. Дельфинарий - это ну, ты увидишь сам. Это не флот. Но там тоже свои законы.- Какие?- Там всё решает взгляд. Дельфин смотрит на тебя - и ты либо свой, либо никто. Либо ты ему нравишься, либо ты - пустое место. Рыбу он съест и уйдёт. А работать будет только с тем, кого выбрал.- И как понять - выбрал или нет?- Увидишь. Поля тебя уже проверила. Своим дельфином. - Денис кивнул на заднее сиденье.Алексей обернулся.Поля спала. Прижимала к груди Фросю с зашитым плавником. Губы её шевелились - она что-то шептала во сне. Может, море. Может, дельфина. Может, что-то, что Алексей не мог понять. Никогда не поймёт.Он отвернулся к окну.За стеклом уже блестело Чёрное море. Огромное, тёплое, чужое. Пока ещё чужое.«Ничего, - подумал Алексей. - Океан привыкает ко всему».Машина свернула на прибрежное шоссе. Запахло йодом, рыбой, водорослями. Где-то кричали чайки. Где-то дети визжали от восторга.И впереди, на вывеске с потрескавшейся краской, он прочитал:«Дельфинарий Акватория. Добро пожаловать в мир, где сбываются мечты».Алексей усмехнулся.Он в мечты не верил.Но в Полю - почему-то - уже верил.

Глава 2. Устрица

Первые полгода в дельфинарии прошли как в тумане.Алексей учился. Не просто работать с дельфинами - он учился заново дышать в тёплой, пахнущей йодом и рыбой воде. На Севере всё было по-другому: холод, давление, сталь, приказы, уставы, подъём по тревоге. Здесь - солнце, пальмы, дельфины и смех Поли.Она таскалась за ним везде.С утра, когда он чистил бассейны - шлангом смывал зелёный налёт со стенок - Поля сидела на бортике, болтала босыми ногами в воде и рассказывала Фросе про «дядь Лёшу». Днём, когда он тренировал молодых дельфинов - подавал команды свистком, бросал рыбу за прыжки - она стояла у ограждения, прижимая к носу панамку, и командовала тоненьким голосом: «Крутись! Прыгай! Выше!». Вечером, когда он падал без сил в комнате при дельфинарии, которую выделил ему Денис - тесной, с одним окном и скрипучей кроватью - Поля сидела рядом за столом, рисовала дельфинов цветными карандашами и бормотала себе под нос какие-то свои, детские, никому не понятные истории.Он уставал. Но это была хорошая усталость - та, после которой спишь без снов, без кошмаров, без криков во тьме.Денис втягивал его в работу постепенно.Сначала - просто наблюдал, как Алексей ведёт себя с дельфинами. Потом доверил кормление. Потом - простые команды: «к бортику», «нос вверх», «плавник».

- Они умнее собак, - говорил Денис, стоя на пирсе и глядя, как Алексей пытается подозвать строптивого молодого самца. - Но обидчивее. Ты не можешь просто заставить дельфина что-то сделать. Он должен сам захотеть. Ради тебя. Или ради рыбы. Лучше - ради тебя.- Как ребёнок, - сказал Алексей.- Как Поля, - усмехнулся Денис. - Да.Он не знал, как сильно попадёт в цель.Ласка появилась не сразу.Или она просто долго присматривалась.Она была старожилой дельфинария - взрослая самка афалина. Алексей потом узнал: ей около пятнадцати, она пережила трех тренеров, два переезда и одну тяжёлую болезнь - пневмонию, которая чуть не убила её три года назад. Спина - гладкая, серая, с пятном на левом боку. Пятно было похоже на морскую звезду. Пять лучей, правильная форма. Как татуировка.Денис говорил: «Ласка - самая умная в Акватории. И самая упрямая. Если она не захочет с тобой работать - не заставишь».Первые недели Ласка игнорировала Алексея.Подплывала к бортику. Смотрела на него чёрным блестящим глазом - умным, древним, всезнающим. И уплывала. Не брала рыбу из рук. Не отзывалась на свисток. Не поворачивала голову, когда он звал её по имени.Поля злилась.- Ты не так делаешь! - кричала она, топая босой ногой по бетону. - Надо вот так!И показывала.Подходила к бассейну. Садилась на корточки. Протягивала руку - ладонью вверх, пальцы расслаблены. И свистела.Не свистком - ртом. Двумя пальцами. У неё получалось тонко, чисто, пронзительно - почти как у самих дельфинов.Ласка в ту же секунду оказывалась рядом.Тыкалась носом в ладонь. Издавала короткий щёлкающий звук - как будто здоровалась. «Привет, маленькая. Я тебя помню».Алексей смотрел и не верил.- Ты что, с ней говоришь? - спросил он однажды.Поля пожала плечами.- Она меня понимает. А тебя - нет. Потому что ты не умеешь её слушать.- Я слушаю, - возразил Алексей.- Нет. Ты слышишь воду. А надо - слышать её.Поля ткнула пальцем в Ласку. Дельфиниха качнула головой - один раз, медленно - как будто согласилась.Алексей тогда впервые подумал: «Может, она права?»

Прозвище «Устрица» придумалось случайно.Они сидели на пирсе вечером. Поля болтала ногами в тёплой воде - на поверхности плавали медузы, маленькие, прозрачные, похожие на колокольчики. Алексей чистил рыбу для дельфинов на завтра - скребком сдирал чешую, потрошил, промывал в ведре. Молчали. Хорошо. По-своему.Поля вдруг спросила:- Пап, а почему устрицы такие твёрдые?- Чтобы их никто не съел, - ответил Алексей, не поднимая головы.- А внутри они мягкие?- Да. У них там тело. Нежное. И жемчуг иногда бывает.Поля задумалась.- А жемчуг - это они плачут?Алексей поднял голову. Посмотрел на дочь.Вечернее солнце золотило её волосы - они пахли морем и ещё чем-то детским, неуловимым, отчего хотелось плакать. Глаза - серые, серьёзные, не по годам взрослые - смотрели на него в упор.- Говорят, да, - сказал он. - Когда песчинка попадает внутрь - устрице больно. Она обволакивает её слоем перламутра. Слой за слоем. Год за годом. Так получается жемчуг. Красивый. Дорогой.Поля кивнула.- Значит, красивое получается из боли. Как у нас.- Как у нас?- Ну да. Мама умерла - нам было больно. Но ты улыбаешься. И я улыбаюсь. Значит, у нас тоже внутри жемчуг растёт.Алексей не нашёл слов.Положил нож. Снял с рук чешую - она прилипла к пальцам, блестела на солнце. Потянулся к дочери. Обнял - крепко, и нежно. Она пахла морем, солнцем и тем самым детским - от которого у взрослых сжимается горло и перехватывает дыхание.- Ты моя Устрица, - сказал он тихо. - Маленькая. Твёрдая снаружи. А внутри - жемчуг. Самый дорогой в мире.Поля засмеялась.