Эдуард Поляков – Сопряжение. Чернильный маг. Книга 5 (страница 4)

– Все из-за любви? – улыбнулась она.

– И наивной глупости, – подтвердил я ее догадку. – И это инфантильная влюбленность вкупе с политической диверсией едва не привела к открытию портала в Инферно прямо в центре Москвы.

– Довольно, Любовь, – неожиданно осек супругу Лука Драганович. – Не нужно ставить Магнуса в неудобное положение и пытаться выведать государственные секреты.

К разговору подключился свояк и побратим князя.

– До вашей инаугурации, Магнус Дмитриевич, еще неделя с лишним. Чем планируете заняться? – закурив трубку, поинтересовался Никола Войнович.

– Для начала разобраться, в какой осиный улей забросил меня долг перед отечеством, – пожал плечами я. – Надо наведаться в посольство. Узнать ситуацию на месте, а дальше будем посмотреть.

– Проверить агентурную сеть? – вкрадчиво и с пониманием улыбнулся крестный моей избранницы.

Даже для меня, не сведущего во всех этих политических интригах и кулуарных разговорах, не было секретом, что посольство не только налаживает дипломатические связи, но и работает на разведку. Что наше тут, в Черноруссии, что любое другое в границах нашей империи. Секрет полишинеля.

– Скорее, налаживать собственную, – пожал плечами я. – Ведь вы вместе с Лукой Драгановичем стояли у истоков Приштинского восстания, и прекрасно понимаете, что разведданных бывает либо очень мало, либо мало, но больше просто не потянуть.

Мой ответ вызвал оживленный смех у князя.

– Да вы, я смотрю, не только стратег, но и философ! – впервые с момента нашего знакомства отец Виктории одобрительно хлопнул меня по плечу. – Может быть, сливовицы? Не вит, конечно, но тоже очень не дурственно!

– Извините, князь, но откажусь. Фубля не переносит запах алкоголя.

– Фубля? Это которая… – напрягся Лука Драганович, явно подумав о других моих невестах.

– Это мой питомец. Мантикора.

– Она с вами? – вдруг оживилась мама Виктории. – Но где?

Через секунду я раскрыл сумку, из которой показалось любопытная мордочка мантикоры. Ну как мордочка, фиолетовая будка с тремя парами глаз и пастью полной зубов. И если животное вызвало у княгини умиление, то ее супруг невольно потянулся к эфесу палаша.

– Спокойнее, князь, – произнес я, останавливая хозяина дома. – Фубля не конфликтна и даже разумна.

– А ее можно погладить? – с детским азартом в глазах произнесла княгиня.

– Если угостите острым перцем то, думаю, да.

– А что за странный цвет глаз? И почему их шесть? – не унималась княжна.

– Когда-то давно, когда мы еще учились в академии, Фубля сожрала октарин – магический камень, который называют восьмым цветом магии. На тот момент он был единственным. И теперь ее глаза проявляют невидимое, – произнес я и поднял голову. – Скажите, князь, кроме присутствующих кто еще был приглашен на эту встречу?

– А с чего такой вопрос? – поднял бровь Лука Драганович.

– За вашей спиной стоит человек, и он скрыт куполом невидимости. И я даже не знаю, что думать.

Все одновременно развернулись. Впрочем, таинственный лазутчик меня прекрасно услышал и, поняв, что его раскрыли, бросился на князя. Лука Драганович увидел витиеватый нож и исключительно на рефлексах и опыте попытался встретить его палашом. Но нож рассек его саблю почти без сопротивления.

Кстати, о ноже. Я его узнал. Почти невесомое, но смертоносное оружие производства моих гоблинов, которое отобрал Александр, и которое ко мне так и не вернулось, сейчас нависло над безоружным князем. И я понял, что если не вмешаюсь, то просить руки Виктория придется не у боевого воеводы, а у его безутешной вдовы. Но чтобы помешать убийце, мне требовалось время.

– Фубля!!! – на эмоциях прокричал я, хотя в этом не было никакой нужды.

Наша ментальная связь позволяла общаться без костыля в виде слов. Да, мыслеобразы позволяли отдавать лишь простые команды, но иного сейчас и не требовалось.

Фубля встала на задние лапы и, раскрыв крылья, зарычала. Простая психологическая атака заставила нападавшего переключиться. Но, к его чести, убийца и не подумал отступать. Вместо этого он по-воровски перекинул нож из ладони в ладонь и, пнув князя в лицо, попер уже на мантикору.

– Назад, – прокричал я, продублировав слова ментальным приказом.

Этих пары секунд оказалось вполне достаточно, чтобы разбить ампулу с чернилами и подхватить их. Вязкая тушь превратилась в летучую мышь и устремилась в лицо убийцы. Тот в очередной раз удивил и разрубил ее прямо в воздухе. А в следующую секунду на его вооруженной руке сомкнулась пасть мантикоры. Но вместо того чтобы вскрикнуть от боли, наемник ловко перекинул нож в свободную ладонь и пырнул моим клинком мою же мантикору!

Великолепный клинок гремлинской работы легко кромсал и сталь и бетон. Когда я представил, какие раны он нанесет Фубле, мне стало страшно. Действуя наверняка, я нарисовал над пустым фреймом руну оцепенения, но она не прошла. Несмотря на то что я уже давно шагнул за сотню, скрывший лицо противник был явно сильнее. А значит, нужно было действовать наверняка и перестать обращать внимание на последствия.

Подхватив властью над чернилами кровь убийцы, я собрал ее в шар. Не щадя эфира, я превращал жалкие миллилитры крови врага в руны, что, сложившись над головой убийцы, должны были гарантировано не только обездвижить его, но и полностью опустошить ядро. Несмотря на то что враг пришел за нашими головами, убивать такого ценного пленника я не собирался.

Его второй удар в мягкое подбрюшье мантикоры слился со свистом ее хвоста. Жало Фубли ударило в броню, и определенно противник нанес бы и третий, и даже четвертый удар, но я оказался быстрее.

Оцепенение сработало словно электрошок. Раскрывшегося в боевом танце убийцу вытянуло в струну. Рухнув прямо на стеклянный столик с угощениями, несостоявшийся убийца разбил его. С ним было покончено. Завязанные на его собственную кровь руны продержатся, пока у убийцы есть манна. И если их не снять, его магическое ядро пойдет в разнос. А дальше два варианта: либо быстрая и мучительная смерть, либо абсолютная магическое инвалидность.

– Ты как, милая? – произнес я переворачивая раненую подругу.

Увидев фиолетовое подбрюшье, я заскрипел зубами. Созданный из тысяч лезвий клинок превратил внутренности в фарш. Не уверен, что кто-то справится с такими ранами. Разве что Мара. Но богиня смерти далеко, значит придется второй раз наплевать на запреты и вновь прикоснуться к магии крови.

– Сейчас, Фубля. Подожди, – успокаивающе произнес я и схватил с пола нож для масла.

Серебряный и абсолютно тупой, но из-за того, что на гремленском ноже была кровь Фубли, его использовать было нельзя. Пытаясь не думать о грядущей боли, я со всего размаха загнал нож в собственное бедро. Почему не в бедро убийцы? Фубля – соткана из моих страхов. Как Александр, она тоже часть меня. А потому и донором могу быть только я.

Подхватив магией уже собственную кровь, я попытался абстрагироваться от происходящего. Растворяясь в магии, я собственной кровью замазывал раны мантикоры. Рисовал прямо так, по поверхности. И только потратив все запасы эфира, спустя пару минут я наконец смог залатать мою лиловую спутницу.

Вышло не идеально. Определенно останутся шрамы, но по крайней мере Фубля будет жить. С этими мыслями я наконец закончил лечение и, стараясь не обращать внимание на воткнутый в ногу нож, облокотился спиной на диван.

– Что это за… – сотрясал кулаками тесть, – как убийца попал ко мне в дом?!

Кричал он. Причем определенно кричал на графа Войновича.

– Никола, как это понимать?

– Лука я… – растерянно произнес Викин крестный.

– Опасность миновала, – произнес я, борясь с обмороком. – Чуть позже, князь, вы сможете его допросить. И еще маленькая просьба: пригласите врача. А когда он закончит, я сниму с него печать оцепенения и вы…

Но договорить мне не позволили. Шесть почти слитных выстрелов ударили по перепонкам, фейерверк ожег сетчатку, а потеря крови и магическое истощение окончательно уложили меня спать.

Глава 3

Сознание вернулось еще ночью. Но еще до того, как я открыл глаза, вернулись и воспоминания. Подскочив на кровати, я встретиться глазами с Викторией. В свете ночной лампы она была особенно прекрасна. Романтический момент был смазан испугом в припухших от слез глазах.

– Что случилось? Болит? Где? – тут же подключилась она.

– Нет. Я же не пострадал. Наверное… – произнес я, ощупав себя.

Ничего не болело, и не найдя у себя порезов, я улыбнулся.

– Все хорошо. Просто небольшое магическое истощение. Где Фубля? – вновь всполошился я.

Но вместо ответа девушка стрельнула глазами мне за спину, где, свесив на подушку язык, сопела фиолетовая мантикора.

– Удивительное животное, – негромко произнесла моя сербочка. – Перенесла столько ран и чудесным образом исцелилась!

– Я ее исцелил. Правда, не полностью. Потратил последние силы, перегрузил ядро и поэтому вырубился. Но все равно она не могла исцелиться полностью! – произнес я, запустив пальцы в фиолетовое подбрюшье мантикоры.

Как и ожидалось, я нашел рубцы. Но и только! Даже магическое зрение говорило мне, что Фубля не только жива, но и здорова!

– Не знаю, – пожала плечами Вика. – Когда ты потерял сознание, она оскалила пасть и минут двадцать никого не подпускала. Чтобы помочь тебе, крестный даже предлагал ее застрелить.

– Он что, бессмертный? – я посмотрел на девушку исподлобья. – За Фублю я бы его…