Эдуард Поляков – Молодая кровь (страница 9)

— Серебряные и золотые провода⁈

— Ну да! — она вдруг сникла и добавила с девичьей обидой: — Блин, у нас дома каждая девчонка мечтает о золотых серёжках или бриллианте… Кимберлитовую трубку, кстати, тоже нашли. А тут… — в её голосе прозвучала зависть.

Я присмотрелся к женской части снующих по лагерю кадетов и присвистнул.

Действительно, у каждой из них в ушах, на шее или пальцах, а то и везде сразу, поблёскивал «презренный металл».

— Ну, сороки! — улыбнувшись, покачал головой я и вновь повернулся к своим разведчикам. — Так, что ещё вам удалось выяснить?

— Про Иная⁈ — посмотрев на меня исподлобья, будто это была её вина, спросила Лиза.

— Нет. Про Иная уже всё выяснил, — покачал головой я. — Про остальных.

Лиза с Борисом переглянулись, будто думали, стоит ли мне рассказывать.

И, как и в прошлый раз, первым решил высказаться Борис.

— В общем, эту бешеную Настю Лиховинцеву и её шестёрок, — увидев непонимание в моих глазах, он пояснил. — Ну, это те мажоры, которые Иная избили. Так вот, после заката их будут бить. Возможно, всем лагерем.

— Устроят им тёмную! — стукнув кулаком в ладонь добавила Лиза. — Мы устроим!

— Ага, — сложив руки на груди усмехнулся Боря. — И плевать, что её дядя — какой-то министр…

— Неуставные отношения⁈ — улыбнулся я, вспомнив армию.

Два чудных, запоминающихся и так бездарно потраченных года «срочняка». Последнего призыва до сокращения срока службы до одного года. Как говорил наш прапор: «Чем бы солдат не занимался, лишь бы солдат (кхм, да) задолбался. И задача офицерского состава солдат в этом обеспечить!»

Ну нет, ребята, с такой херни как дедовщина я вам не позволю.

— Лиза, Борис, — окликнул я ребят. — Постройте кадетов перед Башней.

— Зачем? — вновь проявила чисто женскую черту Лиза.

Я поморщился. А вот Борис наоборот улыбнулся.

— Эй, Комсомолка, тут-то тебе что непонятно? Сумрак речь толкать будет!

— Вы все — говно!

Заложив руки за спину, я прогуливался перед шеренгой из залётчиков. Услышав о том, что «Сумрак будет толкать речь», Атаман подсуетился и заранее построил Настю Апраксину и остальных студентов отдельно от остальных. Видимо, тоже опасался, что их начнут бить прямо здесь.

Предусмотрительно.

— Мы все — говно! — с четвёртого раза студенты всё же поняли, чего я от них жду.

Слишком вяло ответили. Экономили силы для акта будущей дедовщины в отметку за групповое наказание по принципу коллективной ответственности?

Всё как всегда. Армию вообще изменить сложно.

— Херня, я вас не слышу! — не удовлетворился и ответом.

— Мы — говно! — раздалось следом.

Уже бодрее и громче. И почти не вразнобой.

Видимо, уже начали понимать, что в эту игру я могу играть долго. Но этот ответ мне понравился, а поэтому я перешёл к основной части — публичной порке.

— Я смотрю, некоторые из вас не до конца осознают, куда они попали. Здесь вам не курорт, не пляжная вечеринка за счет богатеньких родителей! Это Академия Часовых! Где даже из таких курсантов с низкой социальной ответственностью, — я повернулся к Апраксиной, — сделают настоящих мужчин!

Еще не осознавая объемов надвигающегося на нее полярного зверька, Апраксина подала голос:

— Но я девушка, как из меня можно сделать мужчину⁈ — после такого бодрого начала она начала буквально съеживаться под моим ледяным взглядом. — Я не понимаю… — совсем уж сникла начинающая НКВД-шница.

— А я объясню! Апраксина, Пеньковский, Думгадзе, Хохлов — шаг из строя! Два дня назад эти четыре плевка, не имея никаких полномочий и моральных прав, позволили себе пытки своего однокурсника, по сути, брата по оружию!

— А мужчины? Не понимаю… Как это связано? — все же Апраксина взялась держать слово одна за всех.

— Нет, это я не понимаю, как ты и твои подельники напросились на то, что даже в склизких журналах под твоим матрасом постеснялись бы писать!

Ага. Наконец-то достал.

На покрасневшем лице девушки запульсировала жилка.

— Я буду жаловаться!

— Нет, не будешь, — резко сбавил тон я. — И дядя твой, генерал-майор, министр обороны СССР Апраксин, тебе не поможет, — я подошел к Насте вплотную. — Знаешь почему?

Жестом я указал на упирающуюся в закатное небо башню Часовых.

— Потому что ещё полчаса назад он инициировал орбитальный нуль-удар по Часовым! Поэтому нам пришлось применить протокол «Исход» и перенести её в это Т-измерение. То есть собственноручно дал добро на убийство всех Часовых! И твоё, Апраксина, тоже.

И несмотря на то, что мы находились посреди никогда не смолкающих джунглей, тишину, повисшую над строем кадетов, можно было резать ножом.

А ещё впервые в жизни я видел, как человек седеет буквально на глазах.

Но это ещё не всё. Нужна добивочка.

Позволив сдерживаемой ярости звенеть в голосе, я с нажимом продолжил:

— Это залёт! Приказом главнокомандующего, то есть меня, я организовываю первый в истории Часовых штрафбат «Девятый легион» под руководством Каннибала — он с Геннадием научит вас Родину любить! Будете искупать проступок потом, кровью и легендарными саперными лопатками!

— С-сумрак… — от горящих глаз Гагариной можно было запитывать небольшую ТЭС. — Если ты научишь меня так орать на людей, не повышая голоса, я… я…

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не потерять нить текущего разноса от этого шёпота под руку. Зараза мелкая.

— Оставить влажности в промежности, Часовой! — нахмурил я брови. А затем подмигнул. — Обязательно научу.

Что за такой Девятый легион и чем легендарны саперные лопатки, никто спрашивать не посмел, а потому и врать не пришлось. Учитывая пафос, который я нагнал, фантазии студентов должно хватить, чтобы самолично обосновать что угодно.

А хорошо получилось: я одним панчем умудрился и снять корону с взбалмошной студентки, немного приземлив её на землю, и одновременно намекнул, что её блатного дяди-министра больше не существует.

И остальным ребятам дал понять, что неприкасаемых у нас нет.

Правда, за столь широкий жест пришлось расплачиваться изоляцией штрафников от остального коллектива. Ну да ничего. Принимая во внимание текущее положение дел, полагаю, что и Апраксина, и её приспешники из числа детей политической элиты с готовностью поддержат концепцию удаленной службы.

В целях, так сказать, сохранения здоровья и зубов. Хотя среди студентов и дантист, думаю, найдётся. И патологоанатом тоже.

— А теперь от публичных казней перейдём к политинформации, — всё также не размыкая рук за спиной, перешёл я с одной темы на другую.

— Как вы все, надеюсь, понимаете, институт Часовых в общем и Академии в частности встали поперёк горла политическим преступникам, узурпирующих советскую власть, настолько, что ради нашего уничтожения они пошли на бомбардировку центра Москвы! Поэтому, как я уже сказал раньше, мною был инициирован протокол «Исход», и, как видите, Башня Часовых теперь находится не в Москве на Остоженке, а на Земле 12!

Я обвёл строй пристальным взглядом.

— Кто-нибудь понимает, что это значит?

Вверх неуверенно поднялась пара рук. Только что имплантированный нейроинтерфейс подсказал имена студентов и даже вывел их краткие характеристики.

Георгий «Фримен» Тучкин

СТАТУС: СТАРШИЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК МГУ, КАДЕТ АКАДЕМИИ ЧАСОВЫХ

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: ИНЖЕНЕР

ОЧКИ СОЦИАЛЬНОЙ ЗНАЧИМОСТИ: 1851

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В «КОЛЛЕКТИВЕ»: ВРАГ НАРОДА (ПОДЛЕЖИТ ФИЗИЧЕСКОМУ УСТРАНЕНИЮ)

Александра «Стрелка» Семенова