Эдуард Поляков – Молодая кровь (страница 5)
Я открыл глаза — и дёрнулся от неожиданности. Очки больше не нужны.
Над головой мерцали зелёные индикаторы капсулы, а крышка «цифрового доктора» с тихим шипением отъехала в сторону, освобождая меня.
Но сюрпризы только начинались.
Перед глазами всплыл текст — прозрачные, фосфоресцирующие строки, будто проецируемые прямо на сетчатку.
СИСТЕМА: НЕЙРОИНТЕРФЕЙС АКТИВИРОВАН
СИНХРОНИЗАЦИЯ: 2%
ДОСТУП К «КОЛЛЕКТИВУ»: РАЗРЕШЁН
Я моргнул — надпись исчезла, сменившись новой. Теперь она парила над головой Бориса.
— Он проснулся! — оживлённо воскликнул соник-техник, оборачиваясь к Лизе.
Я резко повернул голову — и тут же осознал, что движение получилось слишком быстрым. Тело откликалось мгновенно, будто мышцы забыли про инерцию.
Лиза и Борис нависли надо мной, словно ожидая грандиозного заявления. Но я молчал, заворожённо разглядывая цифровые метки над их головами.
Сначала у Лизы:
Затем у Бориса:
Три тысячи одиннадцать⁈ Подозрительно много для парня с привычкой класть к ноги на консоль медкапсулы.
— Ну как ощущения? — ухмыльнулся Борис, отрывая меня от гипнотизирующего созерцания.
— А почему у тебя очки социальной значимости выше, чем у Лизы? — выпалил я, сам ещё не понимая, что чувствую.
Что-то во мне определённо изменилось — и, несомненно, в лучшую сторону. Будто кто-то подкрутил настройки моего тела, выставив всё на максимум. Чёрт, такой лёгкости в движениях и ясности в голове я не испытывал даже в двадцать!
— Серьёзно? — Борис широко ухмыльнулся. — Лиза, слышала? Мой рейтинг выше твоего!
— А какой у тебя? — прищурилась Гагарина.
— Сначала ты свой назови, — не поддался он.
Стало ясно: информация о социальном рейтинге была чем-то вроде закрытых карт в покере. Они играли в свою странную игру, пытаясь выяснить чужие цифры, не раскрывая своих.
А я, к своему стыду, даже не знал, что это вообще такое.
Решив разобраться с этим позже, я соскочил с края медкапсулы. Движение получилось на удивление лёгким — будто гравитация ослабела. Кажется, если бы я попробовал сейчас сделать сальто или отжаться сотню раз, у меня бы получилось. Но выпендриваться перед студентами всё равно не хотелось.
Едва я подумал о своём состоянии, как перед глазами возникла новая строка:
— Что значит «мышечный тонус 112 % от базового»? И температура… — пробормотал я скорее себе, чем им.
Но Лиза отреагировала мгновенно:
— Ого! Ты только из капсулы вылез, а уже плюс двенадцать процентов⁈ Отличная совместимость с имплантами!
— Да, Олег, — подтвердил Борис. — У тебя редкая реакция. На температуру не обращай внимания — это иммунный ответ на имплант как на инородное тело. Через пару дней пройдёт.
Он прищурился, изучая мои глаза, и вдруг спросил серьёзно:
— А что с синхронизацией ЦЭП-токена?
— Два процента, — машинально ответил я и тут же стиснул зубы.
Лиза, несмотря на кажущуюся беспечность, мгновенно уловила подвох.
— Стоп! Что⁈ — Она уперла руки в бока. — Ты поставил ему токен?
— Что за «токен»? — перевёл взгляд на Бориса я, делая вид, что не замечаю её возмущения.
— «Токен», или токен личности — это народное название ЦЭП-токена, — спокойно объяснил Борис, явно стараясь выиграть время.
Но Лиза уже наступала:
— Чей токен ты в него загрузил? — её голос стал опасным.
— Не поверишь, но я и сам не знаю! — развёл руками Борис.
Тогда Гагарина резко повернулась ко мне:
— Говори.
— Это токен Сумрака. И не спрашивай, откуда он у меня! Не скажу. Пока вы в баре коньяк глушили, я его добыл! — заявил я с наигранной гордостью.
— От тебя перегаром воняет! — фыркнула Лиза. — Сумрак, минуту назад ты вообще не знал, что такое токен! — её лицо исказилось разочарованием.
Она пристально посмотрела мне в глаза:
— Признайся… Ты ведь писатель-фантаст? Всё это — твой бред?
— Да конечно придумал, — широко улыбнувшись, хлопнул я Гагарину по плечу. — В самом деле, сами подумайте где я всего за одну ночь смог бы найти токен Сумрака?
Врать было легко. Потому что это была та самая ложь во спасение. Но в глубине души я чувствовал: рано или поздно правда вылезет наружу. И, возможно, это будет стоить нам всем жизни.
— Тогда чей это токен? — всё не хотела сдаваться Лиза.
Если честно, хотелось просто сдаться и как следует встряхнуть её, сообщив, что Сумрак жив. Что ни она, ни Борис не виноваты, а оригинальный герой Советского Союза просто решил красиво уйти на пенсию.
К счастью, обошлось.
Хотя… «обошлось» — это громко сказано.
В этот момент приглушённый свет блока вдруг озарился апокалиптическими всполохами алых проблесковых маяков и пронзительной, как утро понедельника, сиреной.