Эдуард Новорепинский – Рыжий. Этот мир - мой! (страница 2)

Первый день в моём новом старом мире мне запомнился непередаваемым счастьем и периодически прорывающимся острым страхом, что вот сейчас, возможно, я проснусь и всё это исчезнет. Я снова окажусь там, где мне не место. Была твёрдая уверенность, что моё место здесь.

А день выдался таким насыщенным , как уже давно не было.

От мамы я отлип только после её недоуменного :

– Андрюш, у тебя всё нормально? Случилось что? Хоть на подарок посмотри!

И до меня дошло, что я прям жестко палюсь. Ну не были приняты в нашей семье подобные нежности! Как-то так сложилось. Вовсе не потому, что мы какие-то бесчувственные, а в силу то ли традиции, то ли воспитания , то ли и того, и другого вместе. Сколько я помню, лёгкая грубоватость, не равнодушие, а скорее, сдержанность, как потом это назовут , эмоциональная зажатость, всегда имели место быть в нашем доме . И не только в нашем. Тоже было у деда с бабушкой в семье. Очень похоже было и в семье у моего друга детства Пашки.

Открыто выражать свои чувства было не принято. Во, вспомнил слово : суровость! И сейчас мама была очень удивлена моим поведением.

А мне то зачем вызывать лишние подозрения?! Как она отнесется к тому, что её сын, не совсем тот, кем был вчера. Вернее, тот, но гораздо старше даже её. Я не тешил себя иллюзиями, она обязательно заметит изменения в моём поведении, я не смогу быть полностью тринадцатилетним пацаном. Да и изменять кое-что буду. Но пусть пока она думает, что это обычное взросление. Тринадцать лет, переходный возраст, это отличная отмазка. Придёт время, и я ей обязательно расскажу обо всем. Наверное. Но не сейчас. Не время. А потому будем вести себя, не выбиваясь по возможности из рамок.

Я повернулся к столу. Это был тот самый «Русь-302М»! Мой первый магнитофон! Чудовище советского приборостроения, выглядящее полным убожеством на фоне той техники, к которой я привык в том моём 2025ом .

Но я же помню, каким вожделенным аксессуаром он был здесь. Как я его клянчил, как я его хотел в свои загребущие ручки! Это же не радиола с проигрывателем винила, хоть и с менее мощным и худшей чистотой звука, но настоящий микрокассетный магнитофон. Даже не бобинник! Это вершина современных технологий, ну, конечно с поправкой на советский их уровень! Но на японский, даже если бы мы могли наскрести денег, я рассчитывать и не мог. Потому как достать его сейчас просто не реально.

– Спасибо, мам! Спасибо!

– С днём рождения! Ну распечатывай же! Ты же так ждал! Там и кассета есть. С Ласковым Маем!

Я знал, что она там есть. Первую кассету забыть невозможно. Да там был Ласковый Май, а на другой стороне почему-то Чёрный Кофе. Я даже альбом помню. Переступи порог. Именно тогда мне стало нравиться слушать что-то потяжелее Миража и Комбинации.

Открывая коробку, осторожно, чтобы не порвать, заметил, что пальцы предательски подрагивают, а на глаза снова стала выступать недостойная советского мужчины влага.

175 рублей. Он стоил чертовых 175 твёрдых советских рублей. Жили мы, конечно, не впроголодь, но и не шиковали. Мать тянула нас одна. Меня, сестру, да и отчима. Лишних денег не водилось. А я прям выпрашивал этот магнитофон. За лето надо было нас одеть и на осень и в зиму, полностью собрать в школу, надо содержать дом и хозяйство, а я клянчил эту балалайку. И ведь мама купила. Чтобы порадовать своё глупое, но любимое чадо! Как же мне стало стыдно! Как защемило сердце! Чёт сентиментальным я стал на старости лет! А маме надо показать радость, искреннюю, детскую. Она ведь старалась, вкалывала, отрывала от себя. Как же не отблагодарить?!

Вытащил из коробки, подсоединил шнур питания, включил в розетку , и только стал вставлять кассету МК, как в комнату ворвался ураган! Мелкий, тощий, конопатый, с пушистыми, цвета спелой пшеницы волосами, ураган по имени Ирка!

Сестренка. Вчера, первого июня, ей исполнилось девять! Так уж мамка подгадала!

Первая мысль: а я ведь ничего не подарил ей!

– А, вот вы где? А это что? – ткнула пальцем в магнитофон, – Это что, магнитофон?

Не давая вставить слова, тараторила она.

– Мне значит, куклу, как маленькой, а Дрюше магнитофон! Ласковый Май есть?

– Иришка, поздравь брата с днём рождения!

И пока она смотря на маму, размышляла, стоит ли ей снизойти до поздравления брата, я подхватил её на руки и под Иркин веселый визг и мамин смех, закружил её по комнате!

Но буквально через минуту, по категоричному требованию поставить её , где взял, опустил на пол и услышал

– Я уже большая, и тоже хочу магнитофон! – и исподлобья, своим фирменным набыченным взглядом уперлась в маму!

Надо было спасать положение, дабы никому не испортить настроение

Присев на колени перед бесенком , глядя в эти настежь распахнутые глазищи, я пообещал :

– Это мамка подарила нам с тобой на двоих! Зачем нам ещё один?! Вместе будем слушать!

– А не врешь?– с сомнением протянула Ирка, – Утащишь с мальчишками слушать, а я одна, как дура буду пластинки крутить!

И я, едва удержав рвущуюся наружу улыбку, чуть не брякнул: Да век воли не видать! Но вовремя спохватился :

– Да, чтоб мне год на велосипеде не кататься, если вру!

– Ну ладно! Посмотрим! – и уже глядя на улыбающийся маму, – Не надо мне пока магнитофон. Этот буду гонять! – и снова мне: – Ласковый Май есть?!

Сил сдерживаться уже не было и мы все вместе рассмеялись , я наконец то вставил кассету и заиграли знаменитые Белые Розы Юры Шатунова, по которому сейчас сходила с ума вся молодёжь союза.

Мама засобиралась на работу, она и так очень задержалась, чтоб меня поздравить, отчим ушёл раньше и мы остались дома вдвоём. Но это ненадолго, и у нас была ещё куча дел!

Корову мама подоила ещё до шести утра и выгнала в стадо вместе с бычком – полуторником . Наша и несколько прилегающих улиц сгоняли к шести утра своих коровок в одно место, там их принимал пастух и потихоньку гнал в степь на выпас, откуда вернутся они только к семи вечера. В это время надо было их встретить и отогнать домой. Это считалось обязанностью детей во всём селе. Но нам с этим было легче. Корова у нас была спокойная и домой шла сама, и если задняя калитка была закрыта, то мычала своим трубным басом, пока ей не открывали.

И дело вовсе не в том, что вот такая она умная, а том что в стойле её дожидалось пол ведра ячменной дробленки. Это крупно дробленное зерно ячменя, до которого коровы, и не только они, очень охочи. Так что с этим проблем не было и мне необязательно было отрываться на это от игр и других занятий с друзьями.

Ещё мама , конечно же успела покормить двух поросят, трехмесячного телка, ну и кур, конечно.

И это всё до шести утра, потом быстро глотнуть чая и бежать на работу. На молочно-товарную ферму (2500 голов КРС), находящуюся в трёх километрах от нашего дома и, примерно в километре от края села. А там снова кормёжка телят, чистка клеток и сопутствующие работы. Потом на пару часов домой (всё это пешком, почти бегом, чтоб успеть) домашние дела, огород, и снова на ферму уже допоздна.

Адский труд . Особенно для женщины. И жёсткий график, где нельзя сослаться ни на болезнь, ни на обстоятельства. Ведь скотина, она жрать хочет, и то, что ты болеешь, не значит, что она должна падать с голоду. Тем более, что и зарплату платили с привеса. Чем больше телята набрали веса, тем больше зарплата.

Ну а в наши обязанности входило то, что могли делать мы! Конечно, с учётом того, что мы всячески пытались отпетлять от работы, так как каникулы же, и столько интересных занятий и дел с друзьями!

Все-таки дети немного эгоисты! И даже не немного.

Но не теперь! В своей прошлой жизни я много чего просрал , совершил кучу глупостей , хотя и не обо всех жалею, наступил на все грабли, которые щедро были разбросаны на пути . Но сейчас, получив второй шанс, зная, что произойдет в ближайшем будущем, можно ведь попробовать изменить жизнь. Не масштабно, конечно. Никаких спасений СССР в духе героев- попаданцев. Перестройка уже набрала обороты, во всех телевизорах и радиоприемниках Горбачёв вещает о гласности и плюрализме! Менее чем через полтора года рухнет берлинская стена. Развал союза уже неминуем.

Примерно через год начнут внедрять многопартийность. Наша Великая (простите за помпезность) страна широкой поступью и с песнями шагает в ад! Даже захоти я как-то это остановить, не смогу. Не настолько я уже наивен. Что может тринадцатилетний пацан из села на краю географии в масштабах страны?

Написать письмо в правительство? Добраться до Горбачёва? Обратиться в КГБ? Даже не смешно! Премия Дарвина меня не прельщает. СССР суждено умереть!

Но это не значит, что я вообще ничего не собираюсь делать. Конечно, надо прежде всего всё обдумать.

Для меня мой советский союз – это моё село! Это место, где я родился, вырос и был счастлив, как теперь выяснилось.

Вот над этим масштабом, мне кажется, я смогу поработать. Чтобы не видеть потом, то, что пришлось пережить людям в девяностые! Всем помочь не смогу , но что смогу, сделаю. А там, как кривая вывезет . В первую очередь , как программа минимум, обеспечение семьи. Не хочу, чтобы повторилось то, что я уже видел.

И начну с уборки навоза в хлеву и поросячьих клетках!

Где-то вне времени! Пункт Контроля

Пространства

– У нас прорыв!– нисколько не обеспокоенный, даже жизнерадостный голос нарушил тишину , царящую в помещении, в котором не было видно ни стен, ни потолков и, даже пол был невидимым, но был. А может быть и не был, а образовывался по мере необходимости под ногами тех, кто здесь присутствовал. А было их двое. Некогда могущественных самостоятельных фигур, а ныне служащих контролерами