Эдуард Катлас – Прямо за углом (страница 8)
Рассказчик замолчал, слегка повернул голову в одну сторону, затем в другую, оценивая отсутствующий ветер. И лишь затем продолжил:
— Его гибель становилась неизбежной. И вдруг он увидел крошечные сладкие ягоды, растущие во впадине на клочке земли, прямо на валуне. Он вздохнул, сорвал их, и с наслаждением съел.
Слепой замолчал вновь.
В этот раз он молчал долго, пока Уно не выдержал:
— И⁈
— И подул ветер, — не спеша ответил ему рассказчик. Приподнял голову, подставляя лицо потоку воздуха. Уно тоже повернулся в сторону ветерка.
— Скоро двинемся, — уверенно сказал Дуэ.
Вдали ударил колокол. Только теперь его было почти не слышно.
Скорее, я верил, что колокол до сих пор звучит.
Мы сделали еще с десяток перебежек, более или менее успешных. Один раз не пробежав и трети отрезка, по команде Слепого развернулись и торопливо вернулись назад, на последнюю площадку. Туман поднялся слишком быстро, и лишь чутье слепца и наша моментальная реакция спасли нас.
И вот мы здесь.
Где-то в середине нашего пути до моста, на достаточно большой площадке. Большой, но не слишком высокой. Следующий перегон был не длинным, но ветер упорно не хотел нам потворствовать. И туман медленно поднимался, с каждой минутой уменьшая чистое пространство.
Гвардейцы то и дело резали и рубили кончики щупальцев на краю тумана, не позволяя монстрам слишком обнаглеть.
Но туман густел.
Щупальца не вырывались из тумана слишком далеко. Лишь самые наглые и нетерпеливые могли дернуться на открытое пространство на пару локтей, но не более. И то, этих, наиболее агрессивных, гвардейцы умело успокаивали лезвиями. Иногда, когда туман останавливался у одной черты, в этом месте даже возникали небольшие горки, валы мертвой плоти, четко обозначающие, где сейчас проходит линия обороны.
И это еще лучше показывало, что туман наступал. Иногда через минуту, иногда через пять, эти горки накрывало туманом, и я уже не видел, где начался этой бой, теперь его начальные границы были где-то далеко, мы дрались на маленьком пятачке.
Но и эти границы сжимались. Туман начал стелиться по ногам, гвардейцы и я запрыгнули на камни, установленные здесь когда-то для отдыха путников. Лишь Слепой остался стоять ступнями в тумане, между нами, в импровизированном неправильном треугольнике.
По стелющемуся по земле туману поползли щупальцы. В тонком слое дымки их было отчетливо видно, и пока лишь это нас спасало. Вокруг камней быстро начала нарастать новая баррикада из ошметков мяса.
Слепцу туман не мешал и раньше, для него мало что поменялось. Можно сказать, что он жил в тумане. Он наконец выдернул оружие из деревянных ножен, очертил лезвием вокруг себя круг, импровизированную границу. Ударил железом по камням.
Это сразу привлекло к нему монстров. Щупальца двинулись к центру, где он стоял, волной, но это волна была прервана быстрым небрежным движением лезвия. Меня всегда восхищала даже не точность движений слепых, и не их обостренные до предела чувства, позволяющие полностью контролировать пространство вокруг, а видимая небрежность их ударов.
Выглядело, словно Слепому все равно, рубить чудовищ или просто стоять на месте. Казалось, он с таким же спокойствием и не тратя никаких усилий мог просто спать.
Оказавшиеся ранеными щупальца отхлынули, тонкий слой тумана на пятачке позволял видеть, как они отползают назад. На всю их видимую часть они практически не утолщались, и отсюда нельзя было сделать никаких предположений, как далеко они тянутся и что находится на том их краю.
Идти выяснять это сейчас у меня не было ни малейшего желания.
Наша удача не могла продолжаться вечно. Туман поднимался. Мне уже казалось, что я хуже вижу камень, на котором стою. Яркий день никак не помогал.
Дуэ одним взмахом глевии рубанул еще свору отростков, но в конце лезвие зацепилось за камень, в этот же момент сзади еще одно щупальце вырвалось из тумана и захлестнулось вокруг его ноги.
Рывок был моментальный, но, прежде чем упасть гвардеец почти вслепую махнул оружием, и вырвался из плена. Затем полузвериным движением крутанулся вокруг себя, не поднимаясь, и очертил вокруг себя круг, перерубая следующих нападавших. Лишь после этого вернулся на ноги.
Туман поднимался. И больше не было слышно колокола.
Слепой забормотал-запел что-то, напоминающее молитву, мантру, звонко, хоть и негромко. Звук исходил у него откуда-то изнутри, возникая, казалось, в центре его тела.
Я знал, что это помогает слепым лучше чувствовать окружение, но никогда не слышал этой песни вблизи.
Мне показалось, лишь показалось, что даже время замедлилось от этого пения.
Два щупальца одновременно ударили в меня с противоположных сторон. Я ударил синхронно обеими ножами, остановив их прямо в рывке. До местных гвардейцев мне было далеко, но кое-что я тоже умел. Меня основательно здесь учили. И меня учили не только здесь.
Мантра Слепого помогала даже мне. Я чувствовал родство с этим народом, благость, которой Королева накрыла свой народ и меня. Странно, что такое было со мной впервые. Я всегда любил этот Холм и тем более Королеву, но оказывается, я не знал о них ничего.
Меня не подпускали к их сути, и раньше я мог о ней только догадываться.
Думаю, что если бы прямо сейчас я закрыл глаза, то мог бы продолжать бой и в темноте, как и слепец. Не то, чтобы я хотел проверить.
Туман поднимался.
— Придется бежать, — Слепец говорил, одновременно отсекая подступающие щупальца. Паузы между атаками все уменьшались. Нападения практически слились в один непрерывный штурм из тумана. Я больше не видел своих сапог, и бил скорее по теням в тумане под ногами.
— Я остаюсь, — сказал Дуэ, выразительно шевельнув ногой. Из раны неторопливо текла кровь, и я видел, что даже стоять Дуэ все тяжелее и тяжелее. Нестрашная рана, если бы было время на перевязку и отдых. Пусть хоть полчаса. Но в запасе не оставалось и минут. Бежать с такой раной — это лишь вопрос как умереть — стоя на камне или убегая.
— Отвлечешь? — внешне бесстрастно спросил Уно.
— Отвлеку, — кивнул Дуэ.
Для меня этот день переоткрывал мир Холмов заново. Дуэ затопал по камню, на котором стоял, выплясывая танец со странным ритмом. Я уже видел что-то похожее. Подобный танец любили демонстрировать мужчины во время праздника низин — в день, когда туман под холмами достигал самой нижней точки.
Оказывается, это был не просто местный танец. Этот топот имел чисто практическое значение. Я это чувствовал по самому ритму, а даже если бы и не чувствовал — это было очевидно. Почти все шупальца, нападающие на наш круг, поменяли угол атаки и сосредоточились на пятачке, на котором находился Дуэ.
— Вперед, — скомандовал Слепой, и мы рванули, Уно впереди, затем слепец и я, слегка замешкавшись, оказался в конце отряда. Теперь в конце.
Времени оборачиваться не было. Первые секунд десять не было времени даже на то, чтобы дышать. Я с усилием начал втягивать в себя воздух лишь потом, после начального рывка.
Оглянуться я не мог, но, пока я слышал топот ног, отплясывающих безумный танец праздника низин, я знал, что Дуэ еще отбивается.
Туман поднимался.
Колокол больше не звучал.
Топот последнего танца Дуэ, прикрывшего наш прорыв, затих, оборвался, позади.
Туман поднимался.
Но мы шли вперед. Низкая цепочка — хребет — из холмов, поднималась здесь достаточно высоко, чтобы оказаться чуть выше тумана даже в высоком сезоне.
Если бы дорога наша не была такой узкой, тут уже давно бы основали город. Но места для жилищ на тропе было слишком мало. Все камни со склонов столетиями поднимали наверх. Поднимали верхний путь, заваливали небольшие провалы, где-то даже засыпали землей. Кое-где, в низких местах, видны были даже следы кладки. А сверху еще наслоения камней, скрепленных, засыпанных землей. Это была самая приятная часть пути даже в низкие сезоны.
Тем более сегодня.
Никто не говорил. Не обсуждал гибель Дуэ.
В конце концов, мы все считай мертвы. Часом раньше, часом позже.
Все, кроме меня.
И справа, и слева под нами расстилался туман. Ничего, кроме тумана, лишь местами разбавляемого вершинами холмов, едва видными через марево. Совсем чистых участков вокруг нас считай и не было, кроме нашего хребта.
Я огляделся. Зрелище завораживало. Туман, туман и туман везде.
Лучше, чтобы он был везде, потому что те туманные холмы, которые еще не накрыло полностью, показывали, сколько в этом мире реально чудовищ. Туман, там, где было «помельче» шевелился. Непрерывная масса живого куда-то ползла, двигалась, перемещалась.
Несомненно, что в крупную клетку эти монстры едва воспринимали наше существование. Мысли о том, что чудовища собираются вокруг людей — стандартные эгоцентричные мысли человека — моментально улетучивались.
Эти чудовища могли задавить любой город за секунды, столько их было.
Туман был не только их защитой, но и их клеткой.
— Мост впереди, — спокойно произнес Уно, — но…
Пауза затянулась, но я и сам видел, о чем хотел сказать гвардеец.
— Туман, — уверенно откликнулся Слепой.
— Туман, — согласился гвардеец.
Сто метров тропы перед мостом застилал густой туман. Слишком густой даже после всего, что мы уже преодолели. Да и мост был поглощен туманом, почти полностью, опоры, которые мы должны были разрушить, просто тонули в нем.