Эдуард Катлас – Прямо за углом (страница 22)

Я поднес руку к голове, — шишка огромная, но крови почти нет.

— Я пришел с той стороны пустоши. Просто пришел. А вы-то кто? И что здесь происходит?

Крупной галькой из пращи мне залепил брат.

Думаю, не успел бы брат, таким же камнем мне бы прилетело и от сестры. И не факт, что снаряд от сестры я бы пережил. Она была и постарше, посильнее, и с пращой умела обращаться получше брата.

— Мы же не знали, откуда здесь люди то? Только эти… — сбивчиво объяснял брат. — Последний раз с той стороны пустоши кто-то приходил, так, наверное, и отца еще не было.

Мальчик замолчал, упомянув отца. Умерли их родители явно давно, но воспоминания о них был живы. Значит, меньше десяти лет назад, иначе парень, которому лет четырнадцать на вид, так бы не сбивался при упоминании отца.

— А Отшельник? — спросил я. Вообще, конечно, я бы предпочел не перебивать, потому что с рассказом о том, что у них здесь происходит, у ребят явно не складывалось, и окончательно их запутать я не хотел. Но не выдержал.

— Какой Отшельник? — пожал плечами мальчик. — Никто не приходил, вообще. Мы правда в рейде были с месяц как уже. Может, без нас кто приходил, не знаем.

— В каком рейде? — и вновь я сбил разговор.

— Ну в каком… Вдоль берега. Как эти прошли, мы регулярно смотрим на пустые стоянки вдоль берега, не появился ли кто новый. Чтобы не как в прошлый раз…

Я кивнул, махнул ложкой, вырезанной из рыбьей кости, предлагая продолжать, и зачерпнул варева. Рыбий суп был как никогда вовремя. Не хватало картошки, но ее в этом мире мне не хватало всегда. Как и лука. Надо признать, что выведенные здесь водоросли, сушеные, которыми сестра щедро посыпала суп, вполне сносно прикрывали это пробелы. Не знаю, кто и когда умудрился провести направленный отбор на пряные ароматы, но получилось неплохо. С нашей стороны пустоши таких водорослей я не встречал.

— Прыгуны все попрятались. Варвары быстро не вернутся. Дядя считает, что не вернутся. А Отшельник кто такой? Что умеет?

Хотелось спросить, кто такой дядя, где он сейчас. Где вообще люди. Но я сдерживался. Сумбурный рассказ мальчика не вносил ни малейшей ясности, но любые вопросы, во-первых, делали этот рассказ еще более запутанным. А во-вторых, я прямо чувствовал, как дети все время метались между желанием рассказать кучу всего и подозрительностью в сторону незнакомца.

С учетом ситуации, возможно чуть ли не первого дружелюбного незнакомца в их жизни.

Сестра подлила суп, просто наклонив над моей тарелкой глиняный горшок.

— Черпаните рыбы, — тихо сказала она.

Я послушался, зацепил гущи со дна и продолжил есть

Голоден я не был, но суп был действительно вкусным, я бы даже сказал, животворящим, потому что головная боль отступала с каждой ложкой. А еще было заметно, как ребята успокаиваются, когда я ем.

Словно плохие люди есть не могут.

— Начни сначала, — посоветовала сестра мальчугану. — Со времен Волны.

Пять-шесть лет назад пришла Волна. Варвары, идущие вдоль берега и разрушающие поселение за поселением. Убивали семьи, — а это было просто. Одна-две семьи, живущие в поселение, не могли оказать ни малейшего сопротивления паре дюжин бойцов, идущих в авангарде. Чаще всего, они даже не успевали сбежать, чтобы сообщить об опасности дальше.

Кого-то убивали, кого-то брали в рабство. Хотя мне показалось, что это скорее реконструкция событий, чем реальность. Догадки, собранные по крохам сведения. Письменности нет, поселения вырезали раньше, чем они смогли бы кому-нибудь что-нибудь рассказать.

Кого-то, вроде, брали в рабство.

Особенно интересовались прыгунами.

В этом месте я напрягся, но постарался этого не показать.

В тех местах, где находили прыгунов — вели себя особенно жестоко. При этом как раз прыгунов старались не убивать, а пленять и уводить куда-то назад, по берегу.

Там, где выяснялось, что прыгун здесь живет, но в этот момент его нет на месте, оставляли караул. Собственно, это их и подвело. Силы у них явно были ограниченными. Несколько устроенных засад за прыгунами — и кому-то удалось сбежать. Не здесь — значительно дальше по берегу. Варвары продолжали наступление еще долго, но из резни оно превратилось сначала в сопротивление, потом в войну.

Можно, конечно, не принимать во внимание местных, но среди прыгунов, я уверен, почти все умели сражаться. La disposition oblige.

Все же варвары, регулярно подпитываемые подкреплениями откуда-то с далеких краев берега, дошли до этого реки. Тут в это время скопилось уже немало людей — многие отступали, иногда давая скоротечные бои. Судя по всему, тогда-то они и научились делать засады в скалах, и, что я понял еще — в этих засадах брат с сестрой уже участвовали.

Меня пугало, как все это могло происходить в том самом мире, в котором я жил. Недалеко жил. Просто с другой стороны пустоши. Там была тишь да гладь, в то время как здесь годами выжигали берег.

И никто не мог бы сказать, когда это началось на самом деле. Никто еще не доходил до поселений, в которых бы жили люди. Пару раз обнаружили и уничтожили караулы варваров. Один раз — только их трупы, судя по всему, прыгун справился с ними даже сразу после возращения. Но его самого не нашли, скорее всего, его снова выкинуло в другие миры. Если не что-то похуже.

— А у вас то, говорят, был один? — спросил я. — Исчезающий.

— Ну да, он их и добил. Последних. — ответил брат. — Заманил их к мосту, увел за собой. После этого, как он приказал, мы разрушили мост. Их там семь оставалось. Я не знаю, что с ними стало, только к броду он вышел уже один. Сказал, что убил не всех. Сказал, пустошь добьет оставшихся. Раз вы на своей стороне ничего о них не слышали, значит, был прав.

— И где он сейчас? — спросил я.

Дети напряглись.

Ну конечно, это был главный вопрос варваров. Но я был не похож на варваров.

— Хорошо, не хотите, не отвечайте, — пожал плечами я. — Другое скажите, что думали остальные — откуда эти варвары вообще взялись? Такое количество мужчин в одном месте этому миру просто не прокормить.

— Говорили по-нашему, но словно неуверенно. Я пару раз… — мальчик не стал договаривать. Видимо, пленных пытали прямо при нем. — Словно очень издалека. Язык ведь наверное меняется, чем дальше от нас. Выглядели, как и все. Одеты были, как и все. Оружие — ножи, топоры. Но они его набрали по дороге, ничего особенного. Но они издалека, это точно.

— Кто вам сделал пращу? — я показал на оружие мальчика. В языке этого мира даже не было определения этому оружию, или я его никогда не слышал, поэтому я просто сказал что-то вроде «метатель камней».

— Прыгун, наш прыгун, предложил идею. Сестра год возилась, пока у нас вышло что-то пригодное. Зато сейчас ко мне близко не подойдешь.

Я охотно кивнул, и потрогал шишку на черепе. Сложно было не поверить, если у парня есть хорошие доказательства. Живые, так сказать, как бы двузначно это не звучало.

— Кроме… «вашего прыгуна», других вы знаете?

— Почему ты спрашиваешь? — вступил в разговор сестра. Все это время она предпочитала молчать, зато успела переделать столько всего в хижине, периодически выходя наружу, что-то принося, что-то унося, что-то смывая, очищая, вешая на крюках, на растянутых водорослях. Я даже не знал, что столько работы можно переделать, одновременно пассивно участвуя в беседе.

Но на этот раз она остановилась. Ответ ей был важен.

Я судорожно думал. С одной стороны, о прыгунах в этом мире было известно, и рано или поздно твое происхождение выяснялось, слишком сложно спрятаться, если у тебя всего соседей в пределах десятка человек. Можно, конечно, жить совсем одному — но ради чего?

Прыгуны, как я давно предполагал, и создали эту цивилизацию.

— У тебя жениха нет? — спросил я, спросил я, чтобы отвлечь ее внимание и дать себе пару лишних мгновений на раздумья. — Отшельник шел через пустошь, чтобы найти жену.

С другой стороны, с учетом происходящего, я бы предпочел держаться в тени. Тем более это всегда был мой базовый вариант.

Девушка неопределенно пожала плечами. Жениха и не было. А теперь — может и вообще не будет, слишком мало живых на этом берегу.

Я решился:

Я такой же, как они. Ухожу, прихожу. Но никогда ни с кем, как я, не общался. Если Отшельник шел сюда за женой, то я шел, чтобы найти хоть кого-то, похожего на меня. Мне говорили, что за рекой живет один.

— Живет, — кивнула сестра. — Только не за рекой.

Дядя пришел под вечер.

— Наворотили, — лишь буркнул он. Свалил выпотрошенную рыбу снаружи от входа, и уселся, готовя ее к просушке.

Это, видимо, была местная черта, — что бы ни происходило, руки не должны оставаться без дела. Разговор может быть интересным, или нет, но дела должны быть переделаны.

— Ну кто же знал, — оправдывался братец. — Первый чужой за последние годы. И вообще первый, кто не нападал. Мы же всех в лицо знаем.

— Что вас вообще понесло на реку? — поинтересовался дядя.

— Так вас искали, — ответила за брата сестра. — Вернулись, на стоянке никого. Сначала вообще испугались…

Брат дернул плечом. Сестра покладисто поправилась:

— … Испугалась. Потом смотрим — вроде все на месте, все в порядке. Подумали, что вы к броду пошли.

— Да рыбачить я пошел, — фыркнул дядя. И остальные тоже. Скоро вернутся. — Вы, я смотрю, в походе совсем от жизни отвыкли. Забыли, чем нормальные люди занимаются.

И без перехода, спросил: