Эдуард Хруцкий – Девушка из города башмачников (страница 6)

Он наклонился над убитым, обшарил карманы, снял планшет, пояс с пистолетом.

— Пошли, Зина, домой пора, а от голода живот сводит.

Зина изумленно смотрела на этого уже немолодого человека. Ведь только что был бой. Трудный, очень трудный. Только что он смотрел в глаза смерти. И надо же: думает об обеде.

Утром следующего дня батальон вновь выстроился на плацу.

— Товарищи, — комбат подошел почти вплотную к строю, — мы выполнили свою задачу. Вражеский десант уничтожен. Бойцы батальона вели себя мужественно. От лица командования объявляю благодарность.

— Служим Советскому Союзу!

— Боец Галицына, выйти из строя.

Зина отпечатала три шага и повернулась лицом к батальону.

Романов и Колосов подошли к ней.

— Боец Галицына, за проявленную храбрость командование награждает тебя вот этим трофейным пистолетом. — К Зине подошел Колосов и протянул ей маленький «вальтер» в лакированной кобуре.

Шли дни, похожие друг на друга, как винтовочные патроны.

Караулы у складов и на станции, проверка документов, патрулирование. А фронт все ближе и ближе подходил к Москве. Все больше и больше раненых привозили в Талдом. Под госпитали заняли клуб, школы, местную больницу. Город опустел, остались одни женщины. И сводки с каждым днем все хуже и хуже.

Шли дни. Горькие, трудные. Дни первого года войны.

Зина только что сменилась с поста. Отогревалась у печки в караульном помещении. Можно поспать целых два часа. Лечь на жесткий топчан, укрыться шинелью и спать целых два часа.

— Галицына, — вошел начальник караула, — срочно в райком партии к первому секретарю.

— Меня, к Михайлову?

— Тебя, тебя. Давай бегом!

В кабинете первого секретаря сидел светловолосый старший политрук.

— Товарищ Галицына? — поднялся он навстречу Зине. — Садитесь, пожалуйста.

Зина осторожно присела на краешек стула.

— Вас, кажется, Зиной зовут?

— Да.

— А меня Сергей Иванович, Сергей Иванович Емельянов. Да что это вы на краешек уселись? Вы поудобнее располагайтесь, шинель снимите. Давайте я вам помогу. Вот и хорошо. Значит, вам девятнадцать лет?

— В августе исполнилось.

— Мне тут о вас говорили много хорошего. Смелая девушка. Не страшно было в лесу-то тогда?

Зина никак не могла понять, что хочет от нее старший политрук. А вдруг он проверяющий из Москвы: говорили же, что скоро всех девушек из батальона заберут в тыловые госпитали.

— Если вы меня из батальона хотите забрать, товарищ старший политрук, то я не согласна. Я на фронт просилась, не пустили, а в госпиталь не поеду.

— Ну зачем же так, я вас в госпиталь не приглашаю. Вы мне о себе расскажите, только подробнее.

— А что говорить? Говорить-то нечего. Училась, пионервожатой была, купалась в Дубне, книжки читала. Потом война.

Емельянов слушал ее внимательно, только иногда задавал самые неожиданные вопросы: «Умеете ли вы ездить на велосипеде, управлять машиной? Занимались ли спортом? Кто любимый писатель?»

Постепенно скованность первых минут пропала.

Зина свободно, даже весело отвечала на вопросы своего собеседника.

— То, о чем я хочу поговорить с вами, Зина, должно быть тайной даже для ваших родителей. Комсомол хочет доверить вам очень важную и не менее опасную работу. Работу в тылу…

— В госпиталь, товарищ…

— Не перебивайте, в тылу врага. Подумайте, вы можете отказаться, мы берем только добровольцев.

Емельянов замолчал, достал папиросу. Молчала и Зина.

Работать в тылу! Значит, партизанкой! Сразу же вспомнились выпуски «Боевых киносборников».

— Я согласна.

— Вы хорошо подумали?

— Да.

— Помните, что для всех вы уезжаете в Ташкент, работать в госпитале.

— Хорошо.

— Сбор завтра в семь утра у райкома.

А город был таким же маленьким и грустным, словно ссутулившимся под осенним дождем. И небо было таким же. Серым было небо и по-осеннему неуютным. Все оставалось на местах, только в этот день резко менялась ее жизнь. Прошлое оставалось на этих улицах, залитых дождем, а будущее… Но об этом она не знала.

Рано утром выехала из Талдома старенькая полуторка. В кузове, тесно прижавшись друг к другу, накрывшись брезентом, сидели Зина Галицына, Клава Тишина, Тоня Большакова и Клава Комолова.

— Прощай, Талдом, прощайте, знакомые с детства улицы, прощай, Дубна. Свидимся ли когда-нибудь?

Старенький грузовик увозил их на запад.

«Ночь», которая не наступила

Так мы и уехали. — Клавдия Ивановна наливает стакан воды.

— А дальше что?

Но дальше она не знает. Их привезли в Москву и направили в разные части. Емельянов забрал с собой Зину на Калининский фронт. Клавдия Ивановна попала туда через неделю после смерти Зины. Потом ее ранило, и она уехала в Талдом. Ничего она не знала и о Емельянове.

Я не стал расспрашивать Клавдию Ивановну о заданиях, которые выполняла Зина. Она о них наверняка не знала. Прочитать о Зининых делах можно было лишь в документах с грифом «секретно», рассказать о них мог лишь один человек — Емельянов. Без Емельянова поиск был мертв. Не было главного- деталей. Даже если бы мне посчастливилось найти документы разведотдела Калининского фронта, они ничего не рассказали бы. Мне, непосвященному человеку, невозможно разобраться в закодированных сводках и полузашифрованных донесениях.

Емельянов был необходим. Только он сумел бы досказать конец этой повести, дорисовать портрет Зины Галициной.

Я знал его фамилию, имя, отчество, знал звание старший политрук. Оставалось только одно — писать письмо в управление кадров Главного политуправления Советской Армии.

Ответ пришел неожиданно быстро. С поистине военной лаконичностью мне сообщили, что бывший старший политрук Емельянов в кадрах Главуправления не числится, нет его и в списках погибших. На письме стояла фамилия сотрудника управления кадров, наводившего справку. Я разыскал его по телефону. Меня очень внимательно выслушали.

— История действительно необычная. — Мой собеседник помолчал с минуту. — Не отчаивайтесь. Помните, в 1943 году был ликвидирован институт военных комиссаров? Мне думается, что Емельянов из старших политруков переаттестован в капитаны. Я вам советую обратиться к начальнику военно-научного управления Министерства обороны генералу Платонову. Он вам непременно поможет.

Через несколько дней меня принял генерал Платонов. Он с большим интересом отнесся к моим поискам.

— Вам нужно поработать в нашем архиве. Одному вам будет трудно. Я вам дам в помощь опытного сотрудника — полковника Лесняка.

Несколько дней мы вместе с полковником проработали в архиве в Подольске. Документов удалось найти немного. Они, собственно, еще раз подтвердили то, о чем я уже знал. Да, Зинаида Галицына была разведчицей. Да, она выполняла задание командования. Все. Ничего больше. У меня был скелет. Сухой скелет из фактов. Обрасти мясом деталей ему мог помочь только один человек на земле — Емельянов.

И снова запросы, запросы, телефонные звонки.

Однажды утром мне позвонил полковник Лесняк.

— Не разбудил? Пляшите.

— А что случилось?

— Я же говорю: пляшите. Нашлась пропажа.

— Емельянов?